– Нет, конечно. Он может даже не быть эльфом, но скорее всего вхож во дворец и занимает немалый пост. Он может даже не быть непосредственным исполнителем, врагов у каждого эльфа полно и половина из них – «любимая» родня. Младший родственник, обделенный при разделе наследства, брошенная любовница, «верный» друг, завидующий происхождению и богатству – вариантов тьма. Мне всё не дает покоя попытка создать ложный след с оборотнями… Вырисовывается крайне любопытная картина: преступник не только питает ко мне стойкую неприязнь, но и стремится подставить двуликих.

– А наркота тут каким боком?

– Ты забыл кого мы повязали полгода назад как раз за сбыт особо крупной партии крипса?

– Я ничего не забываю, - оскорбленно проворчал гоблин, смешно хмуря кустистые брови. – Но где связь между вампирской наркокартелью и убийством эльфа?

– Прямой? Никакой. Даже больше скажу – это ложный след. Однако, преступник точно знает, что мы обязаны проверить все гипотезы и потратим не один день на отработку данной гнилой нити. А если вспомнить, что Валентина мы так и не дожали, то меня ждёт ряд незабываемых встреч с этим очаровательным джентльменом. Если, конечно, он согласится… А он согласится! Ведь кто в своём уме откажется попить кровушки агенту при исполнении, пускай эта кровушка всего лишь метафорическая. Особенно если точно знать, что не замешан в этом.

Я фыркнула и ворчливо добавила:

– Жаль, преступник не знает, что вся ледяная ненависть Валентина ко мне – напускное.

– Одна к нему не пойдёшь! – включил строго начальника Рвач и смешно насупился. Знал, чертяка, что вампир ко мне неровно дышит. Видел даже. И ни капли этому не рад.

Впрочем, как и я. В целом, Валентин – неплохой мужик, даром что местечковый король преступности. Умный, расчётливый, по-своему честный и справедливый. Привлекательный, не без этого. Богатый. Щедрый. Увы, моё сердце давно и прочно на стороне закона, так что вампиру не перепадёт даже короткой интрижки, чем я себя изредка, но всё же балую.

Иногда меня даже умиляет его настойчивость и еженедельные букеты по выходным от тайного поклонника, который не тайна для настоящего агента, коим я себя считаю. Но в целом больше раздражает, особенно когда Валентин перепьёт и звонит мне ночью, признаваясь в любви и прочих великих чувствах. Хорошо, что это происходит на чаще трёх раз в году, иначе б точно нашла за что посадить. А так и у преступности своя твёрдая власть, и я точно знаю, с кого спрашивать по своему району в случае чего.

– И не собиралась. В последний раз он прислал мне корзину свежих эдельвейсов. В курсе, сколько они стоят на чёрном рынке?

– И что ты с ними сделала? – Залгатон аж чуть пастилкой не подавился, когда умножил одно на другое.

– Часть засушила, часть заспиртовала, - небрежно пожала плечами. – Будет чем смазывать ревматизм и попивать бодрящий чаёк, когда стану старой и всё же уйду на заслуженную пенсию.

– Только после меня, - хохотнул гоблин, не перестающий поражаться моему цинизму. Ведь только такая как я, бездушная остроухая стерва, могла додуматься сушить цветы, по своей суммарной стоимости превосходящие бюджетный флай. И ладно бы ради чего-то действительно ценного! Ту же мазь от ревматизма вполне можно было получить и по бесплатному рецепту, которыми щедро снабжали агентов на пенсии, – стоила она сущие гроши.

– Так и тебе недолго осталось, - напомнила шефу о долгожданном им дне, когда Залгатон наконец сменит форменный китель на клетчатую фермерскую рубаху и отправится на заслуженную рыбалку не меньше, чем на неделю. Гоблин грезил о ней каждый год, но каждый раз отпуск срывался по независимым от нас причинам: то двуликие массовые беспорядки устроят, то вампиры акцию протеста, то партию оружия надо срочно перехватывать, то наркотики… То эльфы мёртвые по подворотням сами по себе появляются. В общем, весело у нас.

Только пенсией и можно спастись.

Свою я, кстати, уже давно заработала, у агентов она наступает досрочно за выслугу лет, но даже и не думала воспользоваться этим правом. Смысл? Чем я тогда буду заниматься? Ни семьи, ни ребенка, ни особых увлечений, как у того же Залгатона. Моя работа – мой любовник и моё спасение. Только благодаря ей я ещё кому-то нужна и чувствую себя не бездушной тенью, а живым существом. В тот день, когда родительский флай взорвался на моих глазах, я умерла вместе с ними, но этого никто не заметил. С тех пор я уже давно выросла и избавилась от большинства своих страхов, но до сих пор живы в памяти злые слова деда: «Ты во всём виновата! Ты! Если бы не ты, они оба были бы живы!».

Я не поняла их тогда, не понимаю и сейчас, хотя догадок масса. Моя вина в том, что я родилась? Что родилась похожей на мать? Что мои родители любили друг друга, несмотря на все усилия родни? Или в том, что мой отец на правах старшего принца лично наказал кого-то из кузенов за то, что те пытались глупо и по-детски, но всё же травить меня в угоду своим родителям?

Хм… Кстати, кого он тогда наказал?

Это было так давно, что даже странно, что я вспомнила об этом именно сейчас. Как обычно, не вовремя и не к месту, когда мысль, начавшаяся с мыслей о пенсии шефа, вдруг закончилась грустным детским воспоминанием. Со мной такое частенько бывало, но я никогда этому не противилась, ведь именно такие, порой несвязанный друг с другом вещи формировались в идеальное решение текущей задачи. Учёные изучили едва ли треть возможностей мозга человека, а всем известно, что эльфы превосходят Хомо Сапиенс во всем. Так может и мой мозг – нечто уникальное?