Слова резидента Особой Экспедиции прервал резкий и звучный, как хлопок выстрела, удар ручкой в столешницу. Государь-Император вздохнул и покачал головой. Сергей Сергеевич понял, что сейчас услышит вердикт. Но вместо этого он вдруг услышал негромкий, но веселый и искренний смех.

— Знаешь, Сергей Сергеевич, такое дело. Ты может не в курсе, но с этой северной эксплорадой у меня канцлер вместе со своей кликой уже всю душу вынули. Я буквально вчера вечером вышел на балкон, в небо смотрю, и в сердцах бросил что-то вроде: Господи, да как ж мне на него управу-то найти? И тут с самого утра у меня ходоки у дверей кабинета собрались с жалобами, мол опричники лютуют, молодому князю Милославскому зубы ни за что ни про что выбили. Ну я в проблему вник немного, и уже сегодня после обеда всех участников этого шабаша в Карточном домике на всю империю общественным осуждением сечь начнут. Ко мне теперь Милославский месяц, если не больше, на глаза лишний раз наверняка не покажется кроме протокольных мероприятий. Ключевой момент знаешь? Догадываешься, по глазам вижу. Да-да, особенно прелестно эта актриса выделилась, которая рога на себя нацепила. Без нее с общественным осуждением сложновато бы было, все же вечеринка частная, но вот что она в монастырь прибежала — большая удача. С нее ведь рога так и не сняли, в прессу фотографии из больницы с ними пошли. В общем, считай, что я тобой доволен. Прямо вовремя ты со своими Бергерами попал, так что отправляй уже бумаги для согласования, все подпишу.

— Они не совсем Бергеры, государь, — чуть склонил голову Сергей Сергеевич. — Никлас Бергер, он же Никлас Андерсон, и Катерина Бергер, она же Катрин Брандербергер.

— Пропавшая внучка Дитриха?

— Так точно, государь.

— А Андерсон, ты хочешь сказать сын того самого?

— Так точно, государь.

— Интересно, интересно. Как так получилось?

— Долгая история, государь. У меня готов подробный письменный доклад, там есть важные для вас сведения.

— В двух словах.

— Брандербергер при помощи культистов Пути и агента-арбитра намеревался переселить свою душу в тело Никласа Андерсона, который по воле отца прибыл наниматься Брандербергеру на службу. Юный Андерсон убил рейхсграфа, сговорился с его внучкой Катрин, и они бежали из рейха в Царство Польское. Намеревались устроить в Новом Рейхе свою небольшую войну за возврат влияния, но я их немного прибрал к рукам, не оставив иного выбора кроме как принести клятву опричников.

— Неплохо, — поджав губы, не скрыл удивления от услышанного император.

— Есть еще один момент, государь. По пути в Белосток Никлас Бергер в Зверине пообщался с известной вам практиканткой Есенией Кайгородовой.

— И как пообщался? — взметнул брови император.

— Познакомился, пригласил на обед, она приняла приглашение. Вчера даже связывалась со мной в попытке узнать куда пропал таинственный райхсриттер, направляющийся в земли Москвы.

— Дела, — покачал головой Государь-Император. — В общем ясно, тогда доклад передашь лично сегодня после обеда, у меня могут быть вопросы. Есении скажи, чтобы в Москву возвращалась, похоже кто-то на практике совсем не той практикой занимается. Бергерам мое уважение.

— Им об этом говорить?

— Боже упаси, даже не думай. Денег просто дай вдвое больше, чем обещал.

— Я им ничего не обещал, государь, но рассчитывал на крупную сумму.

— Сколько?

— Около пятисот тысяч.

— Рублей? — взметнулись брови императора.

— Марок, государь.

— Как так?

— По совокупности. Путь у них долгий был, многое случилось.

— Дай миллион. Если не дураки, поймут.

— Будет сделано, государь.

Никлас и Катрин сидели на покатых валунах ухоженного, но пустынного пляжа Жемчужный — находящего неподалеку от базы Отдельной Константиновской команды.

Черный джи-ваген, на котором они сюда приехали, стоял поодаль на парковке.

Воскресный день выдался удивительно погожим, светило только недавно проглянувшее солнышко, что придавало панораме стылого свинцового моря удивительный вид. Никлас, глядя на возвышающиеся на другом берегу башни небоскребов — две блистающие отражением солнечных лучей, и темный обрубок третьей, недостроенной до начала конца старого мира, вздохнул. Катрин неожиданно придвинулась ближе и положила голову Никласу на плечо.

— Прорвемся, братик, ты же со мной. Мир большой, можно в Америку уехать.

— Там же фаллаут.

— Америка разная, придумаем что-нибудь. Да и форпосты Пути там есть, будет где препараты достать.

Никлас приобнял Катрин, крепко прижимая ведьму к себе.

— Знаешь, иногда мне кажется, что мы с тобой как будто в болотную трясину попали. С того самого дня, когда… ну, ты помнишь. Любой рывок наверх, любая попытка что-то исправить… даже если кажется, что все получается, как сразу после этого мы возвращаемся назад и погружаемся еще глубже.

Катрин вдруг извернулась и легла так, что голова ее оказалась у Никласа на коленях. Глядя на него снизу-вверх, она улыбнулась.

— Каждый раз когда кажется, что мы достигли дна, снизу раздается стук.

Никлас хмыкнул, а через пару секунд оба рассмеялись.

— Вы видите в ситуации что-то смешное? — раздался позади раздраженный голос.

Катрин мгновенно соскочила с Никласа и выпрямилась — двигаясь изящно, как кошка. Никлас тоже поднялся, правда без такой грации, посмотрел на стоящего у них за спиной инспектора Горчакова. Который, несмотря на трость, хромоту и обычно шаркающую походку, сумел подойти к ним бесшумно.