— Этого быть не должно, — нахмурился я, вспоминая в каком состоянии оставил графа при последнем осмотре. Только если кто-то не вывел его из лечебного сна раньше, чем следовало. — Кто его разбудил?

— Так целители и сняли с него действие твоего заклинания. Тебя не было, а мы не знали, что нам делать, — напряженно ответил Олег, глядя на меня.

— Понятно, — усмехнулся я, на что в холле повисла напряженная тишина. Видимо, до всех дошло, что они сделали что-то не так. Ну это их дело, я ничего этому роду не должен. Конечно было жаль потраченных сил, но теперь уже с этим ничего не поделаешь. — Где Петр? — спросил я у Дианы, нарушая тишину.

— У себя в комнате. Он оттуда практически не выходит и даже со мной не разговаривает, — ответила Диана.

— И где его комната? — решил уточнить я, направляясь в сторону лестницы, ведущей наверх. Судя по поведению остальных, ничего лишнего он никому не рассказал, но его изменившееся поведение наводило на довольно скверные мысли.

— На втором этаже, третья дверь по правой стороне, — ответила девушка. Обернувшись, я заметил, как она смотрит мне вслед задумчивым и расстроенным взглядом. Может, и не нужно было так быстро уходить, но разговор с Аланом это было первое в списке моих дел по возвращению.

Дойдя до комнаты, пройдя мимо четырех охранников, я постучался, но не услышав ответа и в принципе никаких звуков, дернул ручку, обнаружив, что дверь была не заперта. Тихо ее открыв, я вошел в комнату, в которой увидел парня, сидевшего за столом и что-то усердно писавшего под тусклым светом настольного светильника.

— Ну, здравствуй, брат, — обратился я к нему, нарочито громко закрывая за собой дверь, запирая ее печатью и накладывая печать тишины на комнату.

— Кай, — Петр, а точнее, Алан, резко вскочил со стула и встал напротив, разглядывая меня удивленным взглядом. — Ты вернулся. Я знал, что ты жив, но не думал, что они смогут тебя найти.

— Конечно, знал, ведь печать, связывающая наши души, все еще работает, — усмехнулся я, сложив руки на груди.

— А ты ее не можешь снять? — как бы невзначай спросил он у меня.

— Чтобы потом ожидать от тебя удара в спину? — аж опешил я от такой наглости. — Считай это моей подстраховкой. Что ты им рассказал?

— Ничего, — замахал он руками. — Никто даже не обратил внимание на мою оговорку, слишком быстро все произошло. Я так перед тобой виноват, — проговорил он, опуская голову. — Я не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь…

— Ты меня убил! — рявкнул я, делая шаг в его сторону. — Это не так-то просто забыть.

— Это был очень скверный поступок, я поддался эмоциям, — покачал он головой, все еще продолжая разглядывать пол у себя под ногами.

— Сквернее не придумаешь, — я прекрасно знал своего брата и на его разыгрываемую передо мной сцену совершенно не обращал внимание.

— Я изменился! — с вызовом посмотрел он на меня, сжимая кулаки.

— И первым делом ты продал рецепт самого сильного на моей памяти яда первому встречному. Алан, люди не меняются. Как ты вообще смог в такие рекордно короткие сроки адаптироваться и выйти на покупателя? — прищурился я.

— Петр был не слишком хорошим человеком, на самом деле, — сел он на стул, продолжая на меня смотреть. — Через его знакомых, знакомых их знакомых меня свели с нужными людьми, которым нужен был товар, а мне деньги. Я был потерян. Я очнулся не понятно где, в теле какого-то парня, без денег, вещей и даже элементарного понятия, что произошло. Пришлось разбираться и пытаться хоть как-то выжить, — пожал он плечами.

— Стоп. Ты хочешь сказать, что память предыдущего хозяина тела у тебя сохранилась? — это открытие повергло меня в шок, потому что ничего подобного со мной не было.

— Даже больше. У меня сложилось чувство, что его сознание каким-то образом слилось с моим. Я помню все так отчетливо, словно сам делал это. Порой даже не могу сказать, где я, а где он. А ты ничего не помнишь? — с интересом посмотрел он на меня.

— Что планируешь делать? — проигнорировал я его вопрос.

— Учиться, развиваться, что еще делают сироты, выпустившиеся из сиротского дома, — пожал он плечами, поворачиваясь к столу, за которым он работал. — Ведь в наш мир мы не сможем вернуться, мы там умерли, а наши кланы разорвали на части в первые же сутки после нашей смерти. Ты должен это понимать лучше, чем кто-то другой.

— Какое удивительное открытие. Держи рот на замке и постарайся лишний раз не попадаться мне на глаза, — сняв печати, я развернулся к двери.