Шрифт:
– Оу. И много зарубил?
– Ну, старику Вильгельмину, помнится, я здорово пробил голову. Пришлось им на время тренировки одевать хуки, а то мы бы остались без сервов. Ну, а потом мне слепили глиняного болвана, и несколько соломенных чучел. Братья таскали их по полю на шестах, а я гонялся за ними на пони и рубил так, что сечка летела. И так – каждый день, кроме праздников, на протяжении пяти лет. Нет, Энно, драться верхом ты не сможешь уже никогда!
– Ну, может быть, его можно продать…
– Само собой, если только его не признают собственностью Церкви.
– Нет. Он не из храма. Это снято с трупа грабителя.
Я рассказал, что увидел в Гиблых землях. Меня слушали с жадным интересом, задавая множество вопросов. Всем всегда интересно, что же происходит в запретных для людей местах.
– Грабители могил перебили друг друга? Туда и дорога! Но как они туда попали?– удивился рыцарь.
– Право, для меня это загадка.
– Может, неслись на лошадях вскачь, чтобы обернутся побыстрее? – предположил Стусс.
– Валлет, вы же слышали, там надо идти через болото. Какие лошади? Какой галоп?
– Может, они зашли с другой стороны?
– Может. Но тогда они шли из земель орков, да еще и намного дальше, чем прошел наш юнгер. Конечно, это возможно, но выглядит форменным безумием!
– Вот где угодий вдоволь – оживленно толковал о своем Даррем. – И луга, и лес, и дичь, и пахота! И все пропадает зря! Иметь бы там фригольд побольше, - вот было бы славно! Никаких других богатств не надо.
– Да уж. Сильно подозреваю, что мой лен остался именно там. А может, даже аллод! – иронично откликнулся Эйхе.
Но я уже имел кое-какие представления о здешних реалиях.
– Увы, были бы эти земли доступны, за них бы уже шла драка. А в результате, появилось бы новое баронство с ленниками. Никаких фригольдов, никаких аллодов. Кстати, о драках. Может быть, уделите мне немного времени? Я давно не тренировался!
– Пожалуй. Я тут совсем околел от безделья. Можем устроить это, пока Стусс и серв собирают лагерь. Но как жаль, что вы не нашли артефакт!
Мне тоже жаль, Ренн. Нам была обещана весомая награда – три рейксталера ему и один – мне. А вот, в итоге - ничего.
Серв и оруженосец быстро собрали лагерь – раскидали небольшой шалаш, покрытый ветками и походными плащами, оседлали славно отдохнувших коней, и отправились снимать силки. Я поставил сапоги и верхнюю одежду сушиться, оставшись в одной камизе. Как раз есть часик помахать железом.
Надеваю кожаный колет. Хоть какая-то защита. Достаю щит – небольшой, дюймов 17 в диаметре, круглый баклер, с добротной железной окантовкой. Всегда беру его в монастырском арсенале, когда отправлюсь «в поиск». Своего щита у меня пока нет.
– Возьми себе меч Стусса, а то поцарапаешь себя своим же тесаком. А его оружие тупое, как и он сам.
– А ты чего, будешь со своим мечом?
– Ну, я-то никому ничего не отрублю, если не захочу этого!
– Он тяжеленный! Ты мне щит поломаешь.
– Ладно, обмотаю лезвие.
Мы надели хауберки с ожерельями и вышли на ровное место.
Рыцарь махнул пару раз мечом, разминаясь. Я покачивал в руке мечом Стусса, привыкая к его балансу и весу. Клинок не внушал доверия, но для тренировки – самое то.
Безо всякого предупреждения Эйхе вдруг бросился на меня. Я инстинктивно подставил щит под его удар сверху. Раздался глухой удар по щиту, и тут же выше колена меня коснулось железо.
Эйхе стоял, держа острие меча у моей ноги.
– Сколько раз говорить, когда поднимаешь щит, не забывай про ноги. Противник только этого и ждет! Продолжаем.
Обмениваемся ударами. Стараюсь быть осторожным. Но при очередном размене рыцарь бьет по моему мечу так, что он отлетает, выпав из рук. Удар пришелся рядом с запястьем.
– Говорю еще раз, Андерклинг – прежде всего, следует научиться отбивать удар. Нет большой хитрости в том, чтобы рубануть врага сверху. Но надо сделать это так, чтобы тебе при этом не отсекли ни руку, ни ногу!
Снова сходимся.
– Займи устойчивую позицию. Так, чтобы ты мог и уклониться от атаки, и атаковать сам. Согни колени! Ты должен быть готов к любому действию врага!
Удары Эйхе чудовищно сильны. Пытаюсь провести удар «под щит», но все без толку, я постоянно попадаю по его окованному краю, отчего дерьмовый меч Стусса дико вибрирует, отдаваясь болью в пальцах.