– Нана-су!
– Джун выпрямляется и только сейчас понимает, как затекла ее спина. Она охает и опирается на подвернувшуюся Окни.

– Осторожно, Джун-су.
– говорит та и поддерживает ее - чуть-чуть, не навязывая свою помощь. А ты молодец, думает Джун, молодец, не пытаешься воспользоваться моментом и показать свою силу или значимость. Просто помогаешь, когда рядом. Может быть, ты змея подколодная почище тетки Чиа, но сейчас ты мне нравишься.

– Спасибо.
– вслух говорит Джун и аккуратно отстраняется от ее рук: - Нана-су!
– Нана оборачивается, она видит Джун и кивает головой, потом тычет рукой в сторону доктора Сибилева, помоги мол там. Джун делает шаг к доктору, потом останавливается и кивает головой Окни - пошли со мной. Сперва та аж засияла от удовольствия - ну еще бы, Джун-су довольна мной и зовет с собой, но сразу же поняла, что это неуместно здесь и сейчас. Наблюдая за тем, как мгновенно погасла ее улыбка и как Окни стала воплощением собранности и серьезного отношения к делу, Джун поняла что не ошиблась в ней. Далеко пойдет.

– А! Приветствую вас, Джун-су.
– доктор Сибилев помахал ей окровавленными руками, достав их из брюшной полости пациента.

– Это не обязательно, доктор.
– кивнула Джун: - вы же словно член старшей семьи, вам не обязательно обращаться ко мне так.

– Пустяки, Джун-су.
– сказал тот: - лишний суффикс и всего лишь. Вы закончили с Фоули. Джун-су?

– Да. Все как вы учили.
– кивнула Джун еще раз, а сама подумала что доктор так и не понял что для кланов значит лишний суффикс. Это не просто звук, доктор, это статус. Это значит что ты - старший клана. Член старшей семьи. А это значит многое. По крайней мере для дома Харссон.

– Ну, хорошо. Я тоже закончил. Зашивайте.
– доктор извлек руки из живота пациента и вытер лоб предплечьем, оставляя кровавый след. Окни достала откуда-то из рукава платок и стерла следы со лба, потом вытерла пот с висков и затылка доктора. Джун стянула края разреза и ловко скрепила их металлическими скобами.

– Девять долбанных ранений из импульсника.
– сказал доктор и повернул голову к Окни: - милочка, вы не поможете? У меня в нагрудном кармане сигареты, а руки все... вот. Спасибо.
– он откинул голову и затянулся, выпустил клуб дыма и закашлял: - Чертовы сигареты, кха-кха... Скоро сдохну из-за них.

– Что тут произошло?
– раздался голос от дверей. Джун охнула.

– Ааа. Вот и Харальд пожаловал.
– сказал доктор и затянулся еще раз: - Джун-су, распорядись чтобы всех перенесли в мою клинику. Уже можно их двигать. А то Нана сейчас занята.
– он кивнул в сторону двери. Харальд разговаривал с Наной и лицо у него было чернее тучи.

– Окни.
– сказала Джун, повернувшись к ней. Но той уже не было. Глядя как Окни собирает младших невесток и племянниц и организовывает переноску раненых в клинику Джун кивнула. Младшая семья сегодня показала себя с хорошей стороны. Если не считать подругу Окни, которую стошнило. Как ее там? Умме или Олле?

– Джун!
– это Харальд. Нана стоит возле него опустив голову.

– Я тут, Харальд-са.
– говорит Джун, подойдя к ним.

– Джун, как там дела у Фоули?
– спрашивает Харальд. Его брови сдвинуты.

– У него сгорели легкие, Харальд-са. Я вычистила полость, залила медгель и зашила. Доктор говорит, что выживет.

– Проклятые трусы с импульсниками.
– говорит Харальд: - чертовы проклятые трусы. Не могут победить в честном бою. Стреляют в спину. На все готовы ради денег. Лживые чертовы проклятые трусы.
– он еще много чего говорит, но Джун не слушает его. Она думает о том, что у нее жутко болит спина и что им повезло - ведь доктор Сибилев собирался сегодня уезжать на охоту, на окраину пояса Мохосоева и если бы не песчаная буря, то у них сегодня не было бы доктора а было бы четыре трупа на руках и что эти новенькие со своим современным автоматическим оружием и вправду все границы переходят.

– Все.
– говорит Харальд: - все, надо их на место ставить. Вырезать всех ночью к чертям. Они не считаются с кодексом, и мы тоже не будем. Купить у контрабандистов оружия и сжечь их всех. Я пойду к старому Инуу - он разворачивается и уходит. Нана вздыхает с облечением и на секунду Джун становиться ее жалко.

– Не смогу сейчас заснуть.
– говорит Нана: - мне будут кошмары сниться.

– Все будет хорошо, Нана, ты же знаешь.
– говорит Джун. Нана обнимает ее и Джун словно бы снова становиться маленькой в ее объятиях. Она думает, что хорошо не будет и что дедушка Инуу ни за что не разрешит Харальду купить оружия или напасть ночью. Так делают люди без чести, падальщики с холмов, скажет дедушка Инуу и будет прав. Да только если падальщики берут в руки плазменное оружие - что тогда делать людям чести?

– У этих людей нет ни чести, ни совести, Джун.
– говорит Нана и садится рядом с ней. Нана будто постарела сразу на несколько лет. Ее лицо избороздили глубокие морщины. А я то всегда забываю, сколько ей лет, подумала Джун, а ей никогда и не дашь даже тридцать, всегда то она бодрая и подтянутая...

– Испокон века кланы держали власть над темной стороной Бартама. И хотя у нас в руках была вся власть и сила, мы никогда не убивали без чести и достоинства. Мы улаживали конфликты между кланами и Большими домами с помощью переговоров и дуэлей. Мы не стреляли в спину и не убивали врагов во сне.
– говорит Нана и извлекает откуда-то из складок своего халата черную, закопченную трубку. Она утрамбовывает сухие листья табака и поджигает трубку. Джун видит как ее руки трясутся.

– Но эти ...
– Нана затягивается. Молчит.

– Нана-су, нам надо остановить их. Нанести удар. Мы же знаем где они находятся, возьмем их в клинки, ночью, они и пикнуть не успеют...
– говорит Джун.

– Пфуу...
– Нана выдыхает струю дыма и смеется: - смотри кто заговорил. Ты - женщина, Джун и должна знать свое место. Как решат мужчины нашего дома, так и будет.

– Я тоже могу держать в руках сонбу! И Харальд сказал что я второй фехтовальщик после него!

– Ты не фехтовальщик. Ты женщина. И твой долг - поддерживать в доме уют, помогать мужчинам и растить сыновей. Когда они у тебя будут конечно. Что с твоим то поведением будет нескоро.
– Нана качает головой.