Шрифт:
– Ой, да не за что доченька. Береги себя.
– ма вытерла руки об передник и бережно обняла Хлою.
– Смотреть противно.
– сказал Арчи: - вот приведу домой невесту, тоже будете с ней носиться...
– Это смотря какую приведешь.
– сказала Эдит: - ты вон такую приведи.
– Ну конечно. Экс-толстяк то у нас - лейтенант ВКС. Герой войны. Медаль. А я ...
– Арчи опустил голову.
– Старайся и все у тебя получится. Но сперва доешь кашу.
– Перси поднял палец и многозначительно покачал головой.
– Почему это мне каша, а кое-кому - пироги с утра?
– Каша - это полезно. Именно от каши все становятся лейтенантами ВКС и героями.
– Эдит подняла палец вверх, передразнивая Перси.
– Это сколько ж каши то съесть надо...
– загрустил Арчи: - он-то вон, нажрал килограммов на сто сперва, а только потом... Ай! Ма, он опять!
Перси бесшумно опустил скиммер на траву, выключил двигатель, откинул блистер кабины и расстегнул ремешок шлема.
– Привет, па.
– сказал он. Отец не обернулся, только кивнул. В руках он держал длинное удилище, леска от него уходила к ярко-красному поплавку.
– Поймал что-нибудь?
– Не клюет. Пораньше надо было выходить.
– ответил отец. Посмотрел на пустое ведро возле ног. Вздохнул.
– Ясно.
– Перси снял шлем, подошел к отцу и встал рядом, глядя на поплавок. Спокойствие и безмятежность раннего утра вдруг поразили его и он был не в силах оторвать взгляд от танцующего на волнах ярко-красного перышка. Перси сел на землю, вытянув ноги, положил шлем рядом с собой и принялся созерцать поплавок. Пару раз поплавок дрогнул, но это была ложная тревога. Не клевало.
– Уезжаешь?
– спросил вдруг отец.
– Да.
– ответил Перси.
– Понятно.
– снова тишина. Шелестит камыш, где-то кричит чайка.
– Завтра с утра еду. Хлоя останется здесь на недельку-другую. Оформит все формальности с организацией фирмы.
– сказал Перси.
– Хорошо.
– Да. Ну и ...
– Перси замялся. Он хотел увидеть отца перед отъездом, а в суматохе последних дней отпуска он так и не поговорил с ним толком.
– И ... в общем мне тут выдали боевые и премиальные... довольно много... да еще за получение звания. Так что я отдал долг Стиву. Ну, тот, что вы взяли, чтобы я мог поступить в академию. Я подумал, что надо будет сказать тебе...
– Я знаю.
– кивнул отец: - он позвонил и сказал мне.
– Ну вот...
– Перси потоптался на месте, почесал затылок и ничего не придумав, пошел обратно к скиммеру.
– Персиваль?
– окликнул его отец, когда Перси уже открыл плексовый фонарь скиммера.
– Да, па?
– Ты... будь осторожнее там.
– ... ну конечно, па.
– Перси сел в скиммер. Вот и поговорили, подумал он. Впрочем для отца этого было даже многовато. Они не так уж много разговаривали. Отец не умел много и красиво говорить. Он умел слушать. И делать. Перси откинулся в кресле и плавным движением поднял скиммер в воздух. Сделав круг над озером он взглядом проследил за маленькой фигуркой отца на берегу. Отец махнул ему рукой и замер, следя за поплавком.
Глава 3
Ветер неторопливо раскачивал висящие под крышей дома деревянные колокольчики. С веранды дома Харссон была видна вся долина. Где-то вдали свистнула какая-то залетная птаха, радуясь сезону солнца и цветов. На тщательно отполированный деревянный пол упала капля раннего дождя. Джун не шевельнулась. Она стояла в низкой стойке кошки, так, что если бы сейчас опустила руки вниз - могла бы дотронуться до пола. Но ее руки сейчас заняты короткими деревянными сонбу - тренировочными копиями настоящих виброножей. Она могла бы стоять так вечно - с прижатыми к предплечьям лезвиями сонбу, на напряженных ногах, готовая ко всему. Глаза смотрели вперед, но не видели почти ничего. Для того, чтобы видеть все вокруг - надо расфокусировать взгляд, не цепляться за привычное видение мира - с его цветами и деталями, надо научится видеть все и сразу, не видя ничего одновременно. Поэтому она не видела капли пота на лбу у Харальда, не видела эмблему дома Харссон на его тренировочном костюме, не видела, как он поджимает губы, готовясь к атаке. Но она видела, как он перенес вес тела на переднюю ногу, чувствовала, как изменилось его дыхание и кожей ощутила давление воздуха от его перемещения. Деревянные клинки тренировочных сонбу с треском столкнулись, Джун поднырнула под клинок в другой руке Харальда и провела своим сонбу по его руке, груди и шее.
– Ха!
– выдохнул Харальд и отступил, признавая свое поражение. Джун тоже сделала шаг назад и выдохнула, успокаивая дыхание и приводя себя в обычное состояние. Она вытерла пот, и проморгала глазами, зрение постепенно возвращалось в норму, и она увидела широкую улыбку на лице своего брата.
– Надо сказать, что ты делаешь успехи, младшая.
– сказал он, убирая тренировочные сонбу в чехол: - сегодня два раза из пяти.
– Три.
– уточнила Джун.
– Два. Тот раз ты жульничала, и ты это знаешь. Кроме того, я поддавался.
– Ну ладно, два так два. Все равно это неплохо, да?
– Я так тебе скажу, сестренка.
– Харальд закончил со своими сонбу и сел на пол, подобрав под себя ноги и сделав приглашающий жест. Джун уселась напротив.
– Я скажу, что ты - один из лучших фехтовальщиков семьи. А это немало.
– Харальд усмехнулся: - думаю, что ты можешь просто взять и порезать на лоскуты практически любого из наследников всех семей Дионеи. Ну кроме разве что Тибальта и этого сумасшедшего из клана Рикио.