— Так я второй только, — повторил я.

— Ну ладно. Ладно! — прекратил смеяться одноглазый, — ты лучше скажи, что там дальше планируется? Вечер мне понравился, давно я в ресторанах не был. А вот школа не очень мне по нраву. Староват я среди детишек пребывать, да и скучно.

— Мне нужно срочно попасть в Вербовку, — рассказал я призраку о проблеме с дощечкой для Еноха, — вот только не представляю, как это провернуть.

— Да что там представлять, — хмыкнул тот, — что ж ты раньше не сказал? Пока вы с Изабеллой простыни мяли, я по всем комнатам её коммуналки прошвырнулся. Там, рядом, слева, мужик живёт один, явно из конторщиков. Так вот у него в ящике стола полно всяких бланков с разными штампами и печатями. Я так понял, он на дом часто работу берёт…

— И как к нему влезть в комнату? Это же будет проникновение со взломом. За такое знаешь, какой срок светит?

— Зачем со взломом? — удивился одноглазый, — он как комнату запирает, ключ под коврик кладёт. К нему старуха какая-то убираться приходит. Я видел.

— Значит, придётся возвращаться опять к Изабелле, — вздохнул я, с содроганием подумав о фате.

— Ну она же тебе сказала, что днём стенографисткой работает, — возразил призрак, — приходи днём, после одиннадцати, и её ещё не будет и старуха из комнаты конторщика уже уйдёт. А сам он, как я понял, до ночи где-то в городе работает.

Я кивнул, ещё раз порадовавшись, что забрал Филимона Поликарповича к себе от гадалки. Советы бывшего жулика были максимально дельными. Я-то и сам мог до этого потом додуматься, но вся соль в том, что я ещё крайне плохо знал реалии этого времени и мог запросто попасть в неприятность.

Одноглазый был значительно полезнее ворчливого и высокомерного Еноха. Да и общаться с ним мне было проще. Вот только способности у них были разными, поэтому мне могли пригодиться оба — Филимон Поликарпович умел немного воздействовать на мысли людей (некоторых), видел их эмоции и эманации помыслов. А вот Енох мог заставить некоторых животных выполнять его несложные поручения, мог отвести глаза.

Поэтому пусть будет у меня банда призраков. А я буду главарём этой призрачной банды.

Я аж засмеялся.

— Что смеёшься? — тут же спросил одноглазый.

Но ответить я не успел — вдали, на дороге показался всадник. Он несся прямо на меня. Разглядеть, кто это, было сложно — всадник припал к шее коня и летел так быстро, что из-под копыт летели по сторонам комья грязи.

— Кто это? — спросил Филимон Поликарпович.

Ответить я не успел — всадник поравнялся со мной и дёрнул за поводья так резко, что конь встал на дыбы.

Это был Лазарь.

— Попался, — довольно ощерился он и спрыгнул наземь. — ты куда мою книгу подевал, гад? Отвечай!

— Не брал я твоей книги, — попытался увильнуть я, понимая, что Лазарь не поверит.

— Мы оба прекрасно знаем, что книгу взял ты, — заскрежетал зубами Лазарь.

Выглядел он плохо и напоминал смертельно больного человека: лицо пожелтело, осунулось, глаза были красные, воспалённые, на одном лопнул сосуд и сейчас он был налит кровью в буквальном смысле этого слова. Выглядело это жутко.

— Зря вы, дяденька, на меня взъелись, — сделал последнюю попытку я, уже прекрасно понимая, что живым из этой ситуации выйдет лишь кто-то один.

— Генка! Берегись! — крикнул призрак.

— Врёшь, гнида! — с ненавистью закричал Лазарь и бросился на меня. В руке его мелькнул нож. Лезвие которого слабо светилось чем-то желтоватым.

Первый удар я отбил, второй — тоже, но лезвие таки чиркануло меня по груди, послышался треск и из разреза на куртке на землю вывалились щепки и труха от дощечки одноглазого призрака, которые сразу начали испаряться и таять, словно лёд на солнце.

— Сдохни! — опять прорычал Лазарь и нанёс ещё один удар ножом.

Я присел и одновременно сделал подсечку — Лазарь с размаху рухнул на дорогу и затих, ударившись затылком о камень, которые часто встречались здесь по краю дороги.

Я немного подождал, затем потрогал яремную вену на его шее.

— Мёртв, — сказал я призраку, — надо отсюда поскорее сваливать, а то увидят — мокруху мне пришьют.

Ответа не последовало. Я поднял голову — Филимона Поликарповича нигде не было.

Одноглазый призрак исчез.

Я стоял на дороге один, над трупом, и на расстоянии в несколько вёрст никого не было. Никого. Лишь рядом с ветки неожиданно взлетела сорока и напоследок ожгла меня полным ненависти взглядом…

— Сколько можно тебя ждать?

Это были первые слова, с которыми меня встретил Енох на пороге того захудалого домишка в Вербовке.

— Я тоже рад тебя видеть, — широко улыбнулся я.

— Как можно было допустить, чтобы сожгли мою дощечку? — возмутился призрак, — а потом ещё и щепку!