— Я все исправлю, маленький ангел, — шепчет он мне на ухо, прежде чем отстраниться. — Тебя подбросить домой?

— Моя машина не заводится. — Просто еще одна проблема к уже имеющимся.

— Пойдем, — он подводит меня к своему автомобилю и открывает пассажирскую дверцу. — Залезай. Я отвезу тебя домой.

Обычно я бы дважды подумала, прежде чем садиться в машину к Сейнту Кингсли, но не сегодня. Сегодня он не злодей… он — мой герой.

Я должна задаться вопросом, насколько извращенным стал мой мир, что такой человек, как он, мог стать белым рыцарем.

Сейнт молча отвозит меня к дому, и я говорю что-то только для того, чтобы указать дорогу. Он заезжает на автостоянку и позволяет машине работать на холостом ходу.

— Спасибо тебе, — шепчу я.

— Завтра я пришлю за тобой машину.

— О, в этом нет необходимости. Я могу попросить… — Кого? Никого. Я не могу просить помощи.

Он медленно переводит свой ледяной взгляд на меня.

— Это была не просьба, ангел. — Я смотрю в окно на темную автостоянку. Ненавижу заходить в свой дом в такое время. Грабежи здесь происходят каждую ночь. Потянувшись к дверной ручке, я дергаю ее, позволяя холодному воздуху проникнуть в теплый салон "Ягуара".

— Я подожду, пока ты дойдешь до дома, — произносит он, словно читая мои мысли.

— Спасибо, — благодарю я, прежде чем вылезти из машины.

Прогулка до моего дома не кажется такой пугающей, как обычно, потому что я чувствую, что Сейнт наблюдает за мной. Это определенно не должно обнадеживать, но все уже не так, как должно быть. Мой бывший парень — чудовище. Мой брат связан с картелем и, насколько я знаю, может быть мертв. И человек, который несколько коротких недель назад хотел моей смерти, теперь единственный, на кого я могу хотя бы немного положиться.

Это та рука, которую мне протянули. Я просто должна принять ее.

Глава 20

Сейнт

Я не могу припомнить, чтобы когда-либо испытывал такой уровень ярости. По своей природе я сдержан, уравновешен, дисциплинирован, а это… этот всплеск эмоций не свойственен мне. Кажется, я не могу его рационализировать или смягчить. У меня так сильно сдавило грудь, что я едва могу дышать, задыхаюсь. Крепче сжимаю руль, пытаясь унять дрожь в руках. Что это?

Все, что я вижу, — это разбитое выражение лица Иден, ее слезы. Она была такой сильной, боролась за брата, и именно это сломало ее. Она сказала, что когда-то любила его? Все еще любит? У него была любовь ангела, и он пренебрег ею. Отпустил ее. Предал. Я бы никогда не отпустил Иден. Никогда.

Я подъезжаю к «Убежищу» и спешу внутрь. Слышу, как Джейс зовет меня по имени, когда прохожу через катакомбы, но я игнорирую его. Не могу сейчас с ним разговаривать. Я захлопываю двери в гостиную и спешу налить себе выпить. Мне нужно успокоиться. Я тянусь к своему обычному хладнокровию, но оно отсутствует. На его месте клубится жгучая ярость, которая никак не рассеивается. Это приводит мое сердце в бешеный ритм, заставляя его биться о ребра, как животное в клетке. Я чувствую себя… сумасшедшим, даже обезумевшим. Я расхаживаю по гостиной взад-вперед, но это не помогает. Мне нужно… Я даже не знаю, что мне нужно.

Раздается стук в дверь.

— Что? — рычу я. Джейс просовывает голову внутрь, хмуро глядя на меня.

— Эштон Хейнс здесь. Охрана его не пускает, но он говорит, что ты хочешь его видеть.

На моих губах появляется медленная улыбка. Храбрый или глупый. Мне все равно. В любом случае этот маленький сюрприз пришелся очень кстати.

— Впусти его.

— Э-э-э, Сейнт…

— Впусти его, — повторяю я. — И, Джейс, дай мне свой нож. — Его губы сжимаются в ровную линию, и он колеблется.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — он неуверенно достает нож из внутреннего кармана куртки и протягивает его мне.

— Впусти. Его.

Я беру клинок, вытаскивая широкое изогнутое охотничье лезвие на тяжелой рукояти. Я подарил Джейсу этот клинок, когда он впервые пришел ко мне работать. Он прекрасно обработан, идеально сбалансирован. Я возвращаю его в ножны и засовываю в карман куртки.

Несколько минут спустя Джейс приводит Эштона в комнату.

— Ты можешь идти, Джейс. — Мой брат колеблется, и я задаюсь вопросом, беспокоится ли он за меня или за нашего друга, в конце концов, они коллеги. Разве не так описал его Джейс, когда впервые прислал ко мне Иден? Коллега. Дверь закрывается, и мы с ним остаемся наедине.

Все тело Эштона вибрирует от напряжения. Его кулаки сжимаются, челюсть плотно стиснута… Он зол, и я почти смеюсь над этой мыслью, потому что сейчас моя ярость — намного страшнее.

— Тебе нужно держаться подальше от Иден, — рычит он.

Я смеюсь в ответ. Ничего не могу с собой поделать. Моя голова откидывается назад, и слезы скапливаются в уголках.

— Интересная просьба от того самого человека, который причинил ей горе.

— Я люблю ее! — рявкает он, делая шаг вперед. — Нет ничего, чего бы я для нее не сделал. — Его слова разжигают во мне пламя и без того ревущего костра. Мое учащенное сердцебиение усиливается, пока не становится единственным, что я могу слышать — стремительный ритм, который, кажется, подталкивает меня к чему-то захватывающему.