Отнекиваться все равно было бесполезно.

– Он справится.

– Со всем, что связано с фотосессией, возможно. – Глеб прикрыл распечатку ладонью. – Но не с прокатом.

– Левицкий умеет кататься.

– Однако вряд ли сумеет продемонстрировать то, чего ждут заказчики. Может, он периодически и бегал на каток, а Горская снова навязывала ему тренировки, но все это не поможет. Яков никогда не выступал на публике. Одно дело рассекать по льду в свое удовольствие, другое – для зрителей.

– Он не выступал? – чувствуя себя очень глупо, переспросила Даня.

– Такое событие от меня бы не укрылось. – Мужчина вздохнул. – Сейчас для него это баловство.

– Как раз нет. Он вполне серьезен. Ему нравится фигурное катание.

– В любом случае компания собирается пригласить для ролика профессионала. – Глеб указал на строчки распечатки чуть пониже основного текста.

– Тут прописано «возможно». И это ключевое слово. – Даня нахмурилась. – То есть заказчики могут и передумать. Да и им будет выгоднее задействовать для фотосессии и ролика одно и то же лицо. Хорошо отработает одну часть от рекламы, вторая пойдет бодрее.

– На данном этапе мы не в состоянии оценить прогнозы, на которые они надеются. Однако полноценный ролик – удовольствие не из дешевых. Никто не станет рисковать и тратить время на дилетанта.

– Яков, – Даня вскочила и с чувством шлепнула обеими ладонями по столешнице, – никакой не дилетант! С детства тренировался. И ты сам сказал, насколько тебя поражал тот факт, что даже после пережитого он не утратил любви к этому спорту!

«Вот же я разошлась, Остановите кто-нибудь меня».

– Ты очень страстно защищаешь его интересы.

– Естественно. Мне следует к нему прислушиваться, разве не так? У него высокий потенциал. И играть соблазнительных девушек даже лучше настоящих девушек – вовсе не потолок его способностей. Учитывай его желания, и он будет больше тебе доверять.

– Надо же. Мы с тобой дошли уже до стадии укоров?

– Если я перебарщиваю, то прошу прощения.

– Нет. Однако разговор о фигурном катании меня тревожит. Я разрешил ему посещать каток под твоим присмотром. Неужели этого мало?

– И я благодарна. Но да, мало.

– А ты жадная.

– Уверена, как и Левицкий.

Глеб тоже поднялся и прошелся по кабинету.

– Он травмирован. Я всегда старался сделать так, чтобы Яков не пострадал еще больше.

– Травмирован и никогда не сможет принять участие в соревнованиях. – Даня подобрала со стола распечатку и вновь сунула ее в руки гендиректору. – Это малюсенький шанс для него. Возможность коснуться мечты.

– Ты неугомонная.

«Ага, и пру напролом. Прямо как некоторые белобрысые пальмы, таскающие с собой чужие трусы. Ты должен боготворить меня, Левицкий. Ни для кого еще я так не билась башкой».

– И что решил? – осторожно поинтересовалась девушка.

– Расписание забито под завязку. Я против. Но если возьмешься за это сама, займешься переговорами и увещеваниями, то мешать не стану.

– Полностью самостоятельно?

Даже проект с нимфами издалека, но контролировался Левиным. А тут – свободное плавание?

– Если выбьешь место на этой радужной дорожке для нашей звезды, мешать не стану. Но спроси сначала у него самого. Нужен ли ему этот риск. В случае провала пострадает не только его имидж, но и деловая репутация агентства.

– Я не сомневаюсь в его согласии. И в способности рисковать.

Как же хотелось торжествующе попрыгать. И как только можно радоваться настолько искренне исполнению чужой мечты?

«Чтоб тебя, Принцесса! Как теперь тебя вытраливать из моей головы?»

Со стороны приемной донесся шум. Топот приближался. Раздался возглас Дария. И ежу понятно, что к гендиректорской двери щемился тот, кто не входил в список людей, которым позволен визит без дополнительного разрешения.

– ЧП! У нас ЧП!

Шушу, а ее голос узнать было легко, отчаянно забарабанила в дверь.

– Глеб Валентинович, можно? Можно? Можно войти?!

– Что такое? Войдите.

Шушу влетела в кабинет – покрасневшая и задыхающаяся.

– Глеб Валентинович! У нас ЧПушечка!!!

– В чем проблема? – Даня, не выдержав, схватила девушку за запястья. – Рассказывай.

– Данечка… – Шушу растерянно захлопала глазами. Но секунду спустя собралась и выпалила: – Амалия… приехала. И с ней… Ян… Ян Валентинович.