— Веня! — Дик рявкает с такой силой, что мы оба подпрыгивает от неожиданности. — Не беси меня ради Бога! Сиськастая, не нужно делать ему никакое кофе. Ты не официантка.

Стараюсь подавить улыбку, которая так и рвётся наружу.

Дик ревнивец, вопреки логике, мне нравится. Пыхтит как паровоз, выглядит не угрожающе, напротив — очень мило.

Несмотря на гневные возгласы я все равно пошла на маленькую кухню, чтобы приготовить кофе Дику и Вене. Процесс занимает у меня не больше десяти минут. Разливаю ароматный кофе по аккуратным белоснежным чашкам, ставлю их на поднос и возвращаюсь к мужчинам.

У самой двери замираю, чтобы открыть ее, протягиваю руку и случайно становлюсь виновницей — подслушиваю разговор братьев. Не решаюсь потянуть ее на себя, чтобы открыть.

— Станешь примерным семьянином? Заведёшь детей и собаку?

— Почему бы нет?

— Не представляю тебя в этой роли, братец.

— Почему же, наоборот? Что там должен сделать настоящий мужчина? Посадить дерево, воспитать сына и построить дома? Херня это все. Мужик должен обеспечить семью, засовывать хер только в жену и передать достойный опыт своему мужу. Я улучшу демографическое положение этой страны в трое, потому что буду заниматься с женой сексом стабильно раз по пять в день. Дети у меня все будут маленькие Дики с такими же шнобилями, как у меня. Будут совать их постоянно в какое-то дерьмо, а я буду их отмазывать.

— Даже боюсь представить, кем они у тебя вырастут.

— Точно не шахматистами.

Заставляю себя открыть дверь.

Смотрю на мужчин с некоторой толикой испуга. Поднос дрожит в моих руках. Мне трудно переварить услышанное.

Хотела ли я этого? Да. Готова ли я к этому? Нет.

Ангелина Дик. Звучит красиво. Мысленно пробую на вкус это словосочетание. Оно приходится мне по вкусу: горькая сладость.

Не могу представить нас вместе. Как мы будем ходить в продуктовый, покупать всякие мелочи, просто ложиться спать как ни в чем не бывало. Сможем ли мы разве жить как обычные люди?

Что нас связывает с Диком? Притяжение тел? Безумный секс?

Ловлю на себе задумчивый взгляд Дика, который смотрит на меня из-под густых бровей. На моем лице видимо все написано, так и видно, что я слышала разговор и теперь пребываю в своих мыслях. Он следит за каждым моим движением, проникая в мою голову.

— Ладно, пойду разгребать залежи бумаг на моем столе. — стараюсь быстрее ретироваться. Чувствую себя экспонатном на выставке, все взгляды сосредоточены на мне. Я не выхожу из комнаты, выбегаю, быстро переставляя ноги, стараясь не смотреть назад.

Закрываю за собой дверь и с облегчением падаю на удобный стул, который стоит заменить. Ни к чему сидеть там, где обтиралась жопа этой проститутки.

Мой телефон завибрировал, мне звонила Мама. Разговаривать с родительницей не очень хотелось, но нужно было. Поэтому без особого энтузиазма я подняла трубку:

— Да, Мама!

— Лина, ты уже слышала? Димочку арестовали! — я даже резко выпрямилась, не веря своим ушам и стреляя взглядом на дверь в кабинет Дика. — Забрали утром из дома. Сказали, что он чуть не убил человека! И говорят, что этот Дик опять приложил руку! Когда он уже оставит всех в покое? Отвратительный алкаш и отребье!

Пришлось прикусить кончик языка, чтобы ничего не взболтнуть маме. А мне хотелось. Она ведь еще не представляет, что Чертов Александр Дик теперь будет преследовать ее до конца жизни, нравится это ей или нет…

— Называй меня по имени. — от его заявления я даже выронила ложку с медом, которая приземлилась мне на юбку, образуя липкое пятно. Я посмотрела на мед на юбке, потом на Дика. Даже в мыслях я всегда обращаюсь к нему по фамилии, и никакого «Саши», «Александра». Он Дик.

— Тебе же не нравится. — выдавливаю из себя, пытаясь отыскать влажные салфетки. Дик и вправду не любит, когда к нему обращаются по имени, кроме брата никто не называет его «Сашей», но было бы странно, если они называли друг друга «Дик».

— Хочу, чтобы ты называла меня по имени, как нормальные люди. — Дик спрятал руки в карманы и прислонился к моему столу. Лицо у него максимально ехидное. Он при любых обстоятельствах напоминает мальчику.

— Тогда ты называй меня Ангелиной.

— Нет. У всех влюблённых есть ласковые прозвища.

— Дик, ласковые прозвища: это кошечки, собачки, а не Сиськастая! И тем более так не обращаются при посторонних!

— У кого на что, знаешь ли, хватило фантазии. — закатываю глаза. С этим мужчиной невозможно говорить серьезно. У него все скатывается к шуткам. — Переоденься уже, надеть что-нибудь более скромное.

Стать частью жизни Дика очень сложно. Я вроде чувствую мужчину, ощущаю его, но при этом иногда он мысленно так далеко от меня. Даже работая с ним не удается вникнуть в его работу. Он просто не подпускает. Все жестко контролирует, считает, что мне нельзя мараться во все это. С меня хватит. Трудно понять о чем он думает, и я постоянно боюсь сделать что-то не так, спугнуть перемирие, которое образовалось между нами. До совершенной гармонии далеко, но уже штиль в нашем океане.