Мой желудок болезненно сжался от дикой сексуальности и мужественности, которые излучала фотография. Большие голые сиськи, принадлежавшие женщине, которая стояла на фото рядом с Робби, казалось, издеваются надо мной с расстояния в тридцать футов. Ее плоский живот и четкий пресс смеялись над моим животиком, когда я приблизилась. Сейчас его руки казались гораздо больше и более собственническим жестом обнимали эту женщину на плакате, чем в последний и единственный раз, когда я видела его раньше. Почему мне так чертовски больно смотреть на это фото, даже если я знала, что оно старое?

Тристан повернулся ко мне и оставил согревающий, сладкий поцелуй за моим ухом.

— Я бы повторил это сотню раз, пока не встретил бы тебя.

Он ушел до того, как успел договорить, и слова сыпались, словно оставляя след из хлебных крошек. Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. Откуда это взялось? И это Тристан, который еще две недели назад просто сжимал челюсти, когда я говорила о свиданиях с другими мужчинами. Это Тристан, который даже тогда, вероятно, не понимал, что испытывает ко мне что-то помимо тех чувств, которые испытывают друг к другу все друзья.

Я ценила его храбрость и честность больше всего на свете. Когда и где этот человек успел отрастить такие яйца?

Я пошла за ним, придерживаясь плана, который мы составили в машине. Он предложил мне погулять, пока не закончит, или просто потусить рядом, — идея, от которой он пришел в восторг. Я решила подождать Тристана, пока желание блевать на его фанаток не станет слишком очевидным. Или до тех пор, пока я не начну убивать, нанося им телесные повреждения первой попавшейся на глаза вилкой.

В очереди перед палаткой и вокруг нее, где висел смелый плакат, стояли не менее двадцати человек. Судя по всему, поклонники Робби были такими же разношерстными, как собаки в приюте. Чертовы сучки. У каждой женщины было одинаковое выражение лица: отвисшая челюсть и вытаращенные глаза. Похоже, они считали его вторым пришествием, ни больше, ни меньше.

Глубоко вдохнув, я остановилась у палатки напротив Робби, чтобы присматривать за своим парнем с волосами цвета воронова крыла. Парнем? В самом деле? Момент был неподходящий, чтобы обдумывать, какую формулировку лучше использовать для описания сексуального божества, стоящего напротив меня. Он сел за стол, подписывая фотографии и все, что ему вручали женщины. Возможно, там были их обнаженные фотографии. Уф.

В палатке, рядом с которой я встала, висел большой крест, и три симпатичные блондинки мило мне улыбались. На них были розовые рубашки с надписью «Я люблю Иисуса» спереди.

— Привет! — Одна из них поздоровалась со мной в тот момент, когда заметила, как я пялюсь на крест.

— Привет, — ответила я, пытаясь так же добродушно улыбнуться в ответ.

— Я Бэмби, а это мои духовные сестры, Леди и Жасмин, — сказала она, и я сразу же нахмурилась больше на себя, чем на нее. — Ты знаешь Иисуса?

Я начала заикаться, пытаясь понять, почему одна из них выбрала имя Леди, и почему она спрашивает меня, знаю ли я кого-то, кто умер две тысячи лет назад.

— Да? — Ответила я, не в курсе, дала ли правильный ответ.

— Отлично! — с восторгом произнесла она, пихая мне в руки брошюру с надписью «Иисус любит всех» на обложке.

— Спасибо, — сказала я и схватила раздаточный материал, который был рядом со мной, быстро обернувшись, чтобы взглянуть на Тристана.

Он наклонился, написав что-то для женщины, которая была очень похожа на маму Зои, и передал это ей. Улыбнувшись ей, он шевелил губами, говоря все, что может себе позволить Робби Лингус, а затем он посмотрел на меня, и улыбнулся так же сладко, как и несколько минут назад.

И уже через секунду две платиновые блондинки перекрыли мне обзор, когда встали передо мной. Я попыталась отойти в сторону, но услышала их разговор.

— Смотри, как он похож на парня, который работает с моим папой, — шепотом сказала одна из них.

— Боже мой. Да, просто вылитый он! Только у этого темные волосы. — Затем женщина издала удивленный возглас. — Это не может быть он! Или может?

— Как его зовут? Трэвис? Тедди?

О, твою ж мать.

Я стояла на месте, как примерзшая сосулька. Девушки ушли, пожимая плечами и пытаясь вспомнить имя Тристана. Может, я должна была что-то им сказать. Или что-то сделать, чтобы отвлечь от попытки угадать, является ли он работником их отца или просто похож на него. Я позволила им уйти, выслушивая их подозрения. Мне не хотелось рисковать и привлекать к себе внимание, чтобы они смогли когда-нибудь узнать меня. Когда я вернусь в Майами, там не останется ни очков, ни окрашенных волос, которые будут прикрытием. Хоть и не считала себя легко узнаваемой, я не могла рисковать тем, что они вспомнят мое лицо, если вдруг увидят меня с Тристаном. На самом деле, всегда существовал шанс, что его двойная жизнь в какой-то момент будет рассекречена. Ну, ради всего святого, он ведь столько лет снимался в порно и у него есть фанаты!