— Мило.

Я на секунду задумалась, пытаясь решить, действительно ли хочу рассказать ему про Эшли или нет. А что, если он решит, что хочет навестить ее, раз уж она в городе? Одна только мысль об этом вызывала у меня тошноту. Друзья. «Вы друзья», — напомнила я себе. Если бы Тристан увидел моего бывшего, я бы хотела, чтобы он сказал об этом. Мне было бы любопытно узнать, набрал ли парень вес. Ха.

— В общем, мы уже собирались уходить, и Зои окликнула девушка. Ее звали Эшли, — начала я. В ответ он что-то тихо промычал, как бы говоря, чтобы я продолжала. — Думаю, это может быть твоя бывшая девушка. Такая, очень хорошенькая, с огромными сиськами? С рыжевато-шоколадными волосами и голубыми глазами?

Тристан на мгновение замолчал.

— У нее был бесячий голос?

— Это вопрос с подвохом? — спросила я.

Он усмехнулся:

— Почему с подвохом?

Я проговорила низким забавным голосом:

— Потому что она твоя бывшая? Я не знаю, может быть, вы, ребята, до сих пор дружите. Не хочу говорить дерьмо о ком-то, кого ты все еще любишь! — я засмеялась.

— Кэ-э-эт, — проворчал он, но я услышала в его тоне веселье. — Мы не были друзьями. Никогда.

Знаю, он не хотел, чтобы его заявление стало словесным ударом по моим яичникам, но так оно и было. Они никогда не были друзьями. Уф.

— У тебя раньше была собака? — спросила я человека, также известного как Робби Лингус.

Мы сидели в его «Ауди», направляясь в ближайший от моей квартиры приют. С вечера субботы каждое второе сообщение, которое Тристан мне присылал, было о нашей поездке за собакой. Он больше ни разу не упоминал об Эшли, но ущерб уже нанесен. Как только мы закончили разговор, мой желудок еще несколько часов крутило, и я сразу же решила, что больше не позволю себе беспокоиться по этому поводу.

Так что, когда сообщения о собаках продолжали приходить, я согласилась. Накануне Тристан признался, что подумывал обзавестись питомцем, потому что устал от одиночества в своем доме. Я волновалась за него. Я любила собак, хотя никогда не признаюсь в этом своему коту Мэтлоку. Единственная причина, по которой у меня все еще не было пса, заключалась в том, что залог за собаку в моем жилом комплексе имел слишком высокий ценник. Я даже успела немного написать, пока ждала Тристана на ступеньках своего дома, когда он заехал за мной после работы.

— Да, у меня была собака. Старик Гозер был моим лучшим другом, — задумчиво сказал он.

Я приподняла бровь, услышав кличку.

— Пожалуйста, скажи, что ты назвал его Гозером в честь персонажа из «Охотников за привидениями». — Гозер — демоница в конце фильма; когда я была маленькой, мы с отцом были одержимы «Охотниками за привидениями». Думаю, что он был тайно влюблен в Дэна Эйкройда, но никогда в этом не признавался.

Лицо Тристана вспыхнуло, когда он застенчиво улыбнулся, поглядывая на меня краем глаза.

— Я так и сделал, — смущенно фыркнул он. — Я был безумно влюблен в нее, пока не узнал о существовании латиноамериканских мыльных опер.

Я сразу представила подростка Тристана, мастурбирующего на потрясающих латиноамериканок, и это заставило меня рассмеяться.

— Для меня мыльными операми был журнал «Men's Health»!

— Что, опять ты и мужчины постарше? — поддразнил он, бросая в меня пустую бутылку из-под воды, которую он выхватил с консоли.

— Они как вино, с годами все лучше! — Я рассмеялась, ударив его по предплечью дном пластиковой бутылки. Я не могла не заметить, что он закатал рукава своей синей рубашки и расстегнул сверху пару пуговиц. Боже, он был таким красивым, что это просто нереально.

— Там ведь есть такие мужики, которые тебе в отцы годятся! — сказал он, повернувшись ко мне лицом, когда мы остановились на красный свет. Тристан прищурился. — Только не говори, что встречалась со старикашкой.

— Ну-у-у… — Я замолчала, пытаясь удержаться, но не смогла. Я безуспешно состроила бесстрастную мину, а потом фыркнула через нос, когда он с ужасом посмотрел на меня. — Нет, клянусь. Самый взрослый парень, с которым я встречалась, был на шесть лет старше меня.

— А сколько тебе лет, Золотце?

Я совершенно не стыдилась своего возраста, и не думала, что когда-либо буду стыдиться. Моя мама перед смертью все еще выглядела как подросток, и отец одного из моих учеников подумал, что я шучу, когда сказала ему, что я учитель. Хех.

— Двадцать пять, Магеллан. А тебе?

Он вытаращил глаза от моего признания.

— Тебе нет двадцати пяти!

— Есть, — сказала я ему, выжидая. Чувствую, сейчас он скажет, что я не выгляжу ни на день старше шестнадцати.