Я хотела бы с ним хорошенько пропотеть и стать влажной, но Тристан каким-то образом ухитрялся оставить на нас всю одежду и ограничился только сеансами искусственного дыхания рот в рот. А после особенно веселого вечера на диване, когда моя рубашка улетела на пол, я запрыгнула к нему на колени, а его руки оказались на моей заднице, мне пришлось пойти домой и достать любимый DVD с Эндрю Вудом. Обожаемый «Колибри» тем вечером тоже не лежал без дела. Одна часть меня была более чем разочарована тем, что Тристан так стойко себя контролировал, каким-то образом умудрившись остановиться, когда сексуальное напряжение между нами стало невыносимым.

Другая же часть, — та, которая не была шлюхой, ежечасно жаждущей член Тристана, — была воодушевлена тем, что он не торопится. Раньше я волновалась, что ничего для него не значу, что быть со мной — то же самое, что спать с любой другой женщиной, из порно или нет. Я совершала ошибку, если хотела стать для него особенной? Я так не думала. Все, что он делал, когда мы были вместе, укрепляло мои мысли о том, что я важна для него. И на меньшее я не рассчитывала, ведь даже когда мы были только друзьями, он всегда относился ко мне намного лучше, чем любой мужчина в моей жизни. Ну, не считая Джоша.

За неделю до начала занятий я оформляла стены в своем классе, когда на телефоне затрезвонил сигнал тревоги. Покопавшись в ящике стола, я вытащила телефон из сумочки и увидела имя Магеллана на экране.

В какой аудитории находится твой класс?

Я напечатала ответ за секунду.

10Б. А что?

:)

Это был единственный ответ, который пришел через минуту.

Я пожала плечами и оставила телефон на столе. Схватив плакат, примерила его к стене, когда пришло сообщение. Я только повернулась, чтобы приклеить плакат к светло-кремовой стене, когда дверь в класс открылась.

— Притормози, — скомандовал глубокий голос, который мне слишком полюбился.

— Божечки! — запищала я, разворачиваясь на пятках. — Ты до чертиков меня напугал. Что ты здесь делаешь? — спросила я Тристана, бросая плакат и рулон скотча на свой стол.

Он ухмыльнулся, вытащив из под мышки три цилиндра и положил их на парту, которая стояла рядом с дверью. Одетый в классические брюки и рубашку на пуговицах, он сделал два длинных шага вперед и, обняв меня за спину, притянул к себе.

— Пришел повидать свою любимую учительницу, — усмехнулся он. — Мисс Уэст, из соседнего класса.

Я рассмеялась и инстинктивно наклонила голову, устроив ее прямо под его подбородком, где могла вдыхать его чистый запах, а затем обняла его за талию.

— О, так ты пришел повидаться с мисс Уэст. Я обязательно передам ее девушке, что ты заходил, — проговорила я, уткнувшись в темно-синюю ткань его рубашки. Ана Уэст была единственным сотрудником в Такер, кто сразу узнал Зои, когда впервые пришла ко мне в гости. Ее подружка так же была хорошо осведомлена о том, чем Зои занимается. Излишне говорить, что обе были ее большими поклонницами.

— Черт возьми, наверное, поэтому она и сказала, что мы больше не можем встречаться, — пробормотал он, еще раз крепко прижимая меня к себе, а затем отстранился. Зеленые глаза быстро скользнули по моим джинсам и кардигану, потом он наклонился, чтобы запечатлеть теплый, долгий поцелуй на моих губах.

Я издала какой-то странный стон, когда он поцеловал мою нижнюю губу.

— Ты должен почаще заходить.

— Так и сделаю. — Улыбаясь, Тристан отстранился и указал на принесенные им коробки. — Я много времени потратил на обед, и долго пытался найти твою аудиторию, так что у меня осталось несколько минут. Но я принес тебе кое-что. Если точнее, кое-какие вещи.

Он протянул мне один из цилиндров. Ничего не говоря, я оторвала ленту сверху, а затем ногтями подцепила крышку. Перевернула коробку, и оттуда выпал свернутый плакат. Я развернула его, чтобы увидеть изображение Альберта Эйнштейна и причудливую цитату под ним.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Тристана, и ухмыльнулась, потому что мне нравился этот плакат и Альберт Эйнштейн.

— Магеллан…

Я не успела продолжить, как он пихнул мне в руки еще один цилиндр.

— Сначала открой их все, а потом благодари, — усмехнулся он.

Я сняла крышку со второй коробки и перевернула ее. Из нее выпал еще один плакат. На нем была Клепальщица Роузи, которая показывала бицепс, с надписью сверху «Мы можем сделать это!» Я глубоко вздохнула, чувствуя себя слегка взволнованной очевидностью его мыслей.

— Еще один, — произнес он своим бархатным голосом, сунув в мои руки очередной цилиндр, одновременно сжимая мое плечо.

Открыв последнюю упаковку, я вытащила плакат с тремя остро заточенными карандашами, направленными вверх, и одним перевернутым. Внизу курсивом написаны слова об индивидуальности.