Телепорт ещё не успел вернуться, когда за стеной залы прогремел мощный взрыв. Своды начали трещать по швам, и оставшиеся бойцы решили увести меня как можно скорее. После трёх минут беготни по коридорам мы вылетели на балкон огромного колодца, куда на разных уровнях сходилось множество туннелей. В центре площадки стояли Айко и Йер, и как раз в это же время из нижнего туннеля показался Гайл со всей нашей командой в полной амуниции. Его лица не было видно, только глаза, которые мгновенно выхватили меня из всего этого хаоса.

Мне очень хотелось поддаться чувствам сейчас, но самой главной задачей было — нести бремя своего пусть и невольного, пусть временного, но предательства. Тайного сговора с нашим врагом. Сейчас я поняла, что не могу рассказать обо всём ни Айко, ни Гайлу. Конечно, они не позволят мне реализовать этот идиотский и безумный план. Единственный человек, которому я могла довериться, должен был быть также безумен, как я, — и мне казалось, что это была Дехраит.

Я знала её очень не долго, но мне казалось, что знаю её очень хорошо.

Айко мгновенно раскидал стоявших возле меня боевиков и телепортировал вниз. Как только боевики поняли, что я вырвалась из их цепких лап, они тут же открыли шквальный огонь плазмы, больше не заботясь о моей безопасности. Жаль Инраор не предупредил их. Мои ребята сразу накрыли меня своими костюмами, выстроившись вокруг черепахой.

Айко и Йер своим телекинезом вели ожесточенный бой. В ответ на их плазму, Айко использовал свой природный огонь — свою уникальную, удивительную и самую загадочную в своём роде суперспособность. Гайл прикрыл меня своей спиной, успев при этом пожать мою маленькую руку своей боевой бронированной перчаткой.

Такое количество огня в маленьком помещении очень скоро начало выжигать кислород. И если всех спасали их бронекостюмы с автономной системой дыхания, то я очень быстро начала задыхаться.

Крэйннар — один из предводителей безумных обитателей подземелий Дахрарига, мужчина с красивым, но пугающе хищным лицом, наблюдал за происходящим с самой высокой точки выхода туннелей, стоя под защитой гравитационного щита. Если бы он был айном, я бы подумала, что он тоже захвачен Инраором. Но это определено пытался меня убить. Он смотрел, как я кашляю и задыхаюсь, с выражением хладнокровного садизма на лице.

Шиат бросилась ко мне, чтобы передать браслет с аварийным скафандром, который так и остался возле кровати, но её тут же опалило плазмогнём, и шлем, не выдержав, начал плавиться. Она сняла его, а к нам уже подлетал взявшийся из ниоткуда аэрокар, за рулём которого была Дэй. Все события мелькали с частотой двадцать четыре кадра в секунду, и вот аэрокар уже уносил меня из самого пекла, где я оставляла Гайла и всех своих ребят под непрекращающимся шквальным огнём. Сожалеть мне пришлось недолго, я всё-таки потеряла сознание. Кажется, от нехватки кислорода.

Дахрариг. Парящий дворец номарха.

Я очнулась, когда Эйнар укладывал меня в регенератор.

— Эй.

— Тихо, тихо. Ты в порядке, но у тебя много ссадин, незначительных ожогов, и лёгкая ингаляционная травма. Давай, поспи.

— А остальные?

— Ещё не вернулись.

Когда я проснулась, крышка регенератора с грохотом отлетела, и Гайл с силой поднял меня. Он взял моё лицо в свои большие руки и осматривал каждый сантиметр моего лица и тела. Я была всего лишь в спортивном белье и то, как он блуждал глазами по моему телу вызвало во мне очень определенную ответную реакцию. Я сжала бедра и скрестила руки на груди, чтобы он не увидел того, о чём и так уже прекрасно знал.

Он прекратил свой осмотр, но так и не выпустил моё лицо из ладоней, которыми он обхватил его с двух сторон. Это было не просто беспокойство телохранителя, который может плохо выполнить задание, данное Советом.

— Ты жива, — наконец, выдохнул он.

— Конечно.

Ещё чуть-чуть и моя броня, которую я выстраивала последние несколько дней может лопнуть, как мыльный пузырь. Он улыбался с облегчением, и как мне показалось, с извинениями? Словно чувствуя вину за все те дни, когда был слишком суров со мной. Сейчас его взгляд говорил, насколько я дорога ему. Да, я видела это, в этих мимических морщинках вокруг глаз, когда он улыбался в ответ на мой удивленный взгляд, в этой доброте, сквозящей в каждом микродвижении и нежности.

— Гайл…

Как только я произнесла его имя, его наваждение тут же пропало, он отпрянул, словно вспомнил что-то, а его лицо тут же исказила гримаса боли. И я поняла: это относится вовсе не ко мне.

— Гайл, что?

— Хат. Погиб.

— Нет.

— Потолок начал рушиться. Броня не выдержала.

Он ещё долго молчал, а я, я действительно не знала, что нужно сказать. Понимание произошедшего ещё не сменило состояние шока и ступора.

— Иногда мы с ним, знаешь, выпивали, и вели всякие разговоры о том, кто и как хочет умереть. Он всегда хотел уйти в бою, от удара меча или от пули. Но точно не от идиотского булыжника, который просто раскроил ему череп. Со стороны смерти это было слишком неуважительно по отношению к нему.