– Какая же ему особенная милость господская была?
– спросила Катрин с некоторым любопытством, так как она вовсе не считала ни себя, ни покойного отца своего особенно щедрыми и милостивыми к своим крепостным людям.

– Этого не сказывают, а хвастают!
– придумывала и врала Маланья, попадавшая, впрочем, безошибочно в цель.

– А из кого семья Власия состоит?
– спросила Катрин; голос ее при этом был какой-то странный.

– Да у них старик со старухой, сын ихний - питерщик - и сноха.

– Молоденькая и хорошенькая эта сноха?

– Женщина очень красивая!
– объяснила Маланья.

Для ревнивого и сметливого ума Катрин было достаточно этого короткого разговора, чтобы заподозрить многое. Купив ягоды и сказав Маланье, что она может идти домой, Екатерина Петровна впала в мучительное раздумье: основным ее предположением было, что не от Валерьяна ли Николаича полился золотой дождь на старика Власия, которого Катрин знала еще с своего детства и вовсе не разумела за очень богатого мужика, - и полился, разумеется, потому, что у Власия была сноха красивая. "Но тогда, - спрашивала себя Катрин, - откуда у Валерьяна могли появиться такие значительные деньги, на которые можно было бы выстроить каменный дом? Может быть, он взял у управляющего?" - пришло на мысль Екатерине Петровне. Пользуясь обычным отсутствием мужа, она, не откладывая времени, позвала к себе Тулузова.

– Послушайте, Василий Иваныч, - начала она довольно строгим тоном, - не требовал ли от вас Валерьян Николаевич значительной суммы денег?

– Никак нет-с!
– отвечал тот, как бы даже удивленный таким вопросом.

– И нисколько не требовал?
– спросила еще раз Катрин.

– Нисколько-с!
– отвечал управляющий, не мигнувши ни одним глазом, хоть и говорил неправду: Валерьян Николаич брал у него деньги, - конечно, не в такой значительной цифре, как предполагала Катрин.

– Ну, смотрите же, - сказала она снова строгим тоном, - я буду внимательно рассматривать ваши отчеты, и, наконец, если когда-нибудь муж будет просить у вас денег, то вы должны мне предварительно сказать об том.

– Я очень хорошо понимаю, кто владелец порученных мне имений! проговорил на это, слегка улыбаясь, управляющий.

Катрин, однако, этими распоряжениями не успокоилась. Не высказав мужу нисколько своих подозрений, она вознамерилась съездить в деревню Федюхино, чтобы взглянуть на житье-бытье Власия, с каковою целью Катрин, опять-таки в отсутствие мужа, велела запрячь себе кабриолет и, никого не взяв с собою, отправилась в сказанную деревню. Избу Власия Екатерина Петровна хорошо знала, а потому, подъехав прямо к ней, увидала Власия сидящим на прилавочке около своей хаты. Он был еще старик крепкий, с расчесанной бородой и головой, в синей рубахе и в валяных сапогах, так как у него простужены были ноги.

Узнав госпожу свою, Власий встал и почтительно поклонился.

– А я, Власий, приехала к тебе полакомиться твоими сотами!
– сказала Катрин, вылезая из своего кабриолета.

– Великую милость, сударыня, мне тем сделали!
– проговорил Власий, беря ее лошадь и привязывая к изгороди.

Катрин пошла в избу, а Власий сбегал в свой погреб и, положив там на деревянное блюдце сотов и свеженьких огурчиков, принес и поставил все это на стол перед госпожой своей, произнося:

– Покушайте, сударыня, во здравие!

Катрин, отломив небольшой кусок сотов и положив его в рот, насильно разжевала и проглотила.

– Они у тебя стали нынче нехороши!
– заметила она и в то же время окидывала быстрым взглядом избу Власия и все ее убранство.

– Нет бы, кажись, нынче, - толковал ей Власий, - соты не водянистые, а многообильные и крепкие!

– Скажи, изба у тебя давно строена?.. Она как будто бы даже новая! продолжала разговаривать Катрин.

– Что ей сделалось, - изба хорошая, - всего годов десять, как строена!
– объяснил Власий.

– А как же говорят, - продолжала Катрин с перекошенной и злой усмешкою, - что ты хочешь новый каменный дом строить?

– Господи!
– произнес, усмехнувшись, Власий.
– Да на что нам здесь каменные дома и на какие деньги их строить?

– Но у тебя сын есть, сколько я помню!
– добиралась далее Катрин.
– Он у тебя на чужой стороне живет?

– Да, сударыня, в Питере пребывает с малолетства.

– А в деревню часто сходит?

– Ну, этим не похвастаюсь!
– сказал, печально мотнув головой, Власий. Три года, сударыня, как не бывал в деревне!

– Как же ты позволяешь это?.. Тем больше, что он женат.

– Женат, сударыня.

– Но, может быть, жена с ним в Петербурге?

– Нет-с, здесь в деревне ее держим, при нас!

– А она баба хорошая?

– Хороша, сударыня; женщина кроткая, умная, к работе только маленько слабосильна, но мы ее не нудим, не принуждаем!

– Я бы очень желала посмотреть на нее, - где она теперь?

– На полоске!.. С горохом убирается.

– А ее можно позвать?

– Для че не позвать! Дмитревна, сходи за Аксютой!
– проговорил Власий, обращаясь к перегородке, за которой сидела его жена, старуха бестолковая и ленивая.