А подобного оборудования у аристократов было много, от огромного современного помещения в отдельном здании, до крошечного ящика в скрытом шкафу.

Так что мне было чем заняться всё время до отъезда, а кое-кому я наказал сидеть и пытаться освоить больше энергии, а то не пущу в кладовку.

– Ха, ищи дуру, ты скоро уезжаешь, – каждый раз бормотала Снег так, словно её не слышат.

Прогресс же у неё не стоял на месте, но был уж очень медленным, обе стихии она могла собрать на уровне двадцати единиц.

Эта дрянь не напрягалась, пока ей не платили. У нас определённо сложились странные взаимоотношения. Но в итоге она выполняла мои требования, так что пусть.

Её не казнили, мне не пришлось думать о финансах, а проблема её расовой особенности оказалась решена, пусть и временно.

Надеюсь, это так же избавит меня от ненужной помолвки. Хотя очень странно, что от Олежи не отказались раньше.

Кроме того непонятно, а что задумал Виктор Викторович Пряников? Мутный тип. По какой-то причине он не хочет, чтобы мой брат стал следующим наследником Ореховых.

Графиня Снежана Орковна Орехова в белом плаще с рожками стояла рядом со мной и лакомилась сладостями из деревянной коробки.

Когда мы с ней были не наедине, Снег скромничала и по большей части молчала, создавая образ тихой и умной девушки.

А взгляды на перроне вокзала она привлекала не так сильно, как я ожидал. Я даже видел несколько орков среди толпы. Кроме того, в этом мире у людей были подрасы. Особых отличий я не заметил, просто цвет кожи или разрез глаз. Но на вокзале они так же были.

Вот в моём мире различия в некоторых уголках света были сильнее. Если здесь пропорции обычно сохранялись, то в моём родном мире рост человека мог достигать пяти-шести метров, цвет кожи от обычного (здесь он был у европейцев и азиатов) менялся иногда достаточно кардинально с течением жизни.

Так я убивал золотых пятиметровых людей, пленил человека-осьминога, ещё молодым убегал от прозрачных аборигенов одного островка. В Феодории не было какого-то иного отношения к меньшинству или большинству, по большому счёту всем было на это плевать. Народ больше заботило, как прокормить себя и семью, да скопить денег на что-то большее, а слоям зажиточнее хотелось стать ещё зажиточнее.

Меня интересует только магия, а какая разница, где и от кого получать знания?

Хотя нужно уточнить, орки реально отличаются от рас, виденных мною ранее. Равно как и эльфы с гномами, которых я пока не видел.

И это отличие было не в магии. Дело в скорости взросления, памяти и главное: старости.

В моём мире я снискал ненависть во многом по причине продолжительных лет жизни. Седьмой ранг живёт долго: до двухсот лет, но обычно всего полторы сотни годков.

И до меня этого ранга достигали не те, кто был практиком всю жизнь, а куда более «возвышенные», всякие чванливые академики и профессора.

Нет, теория и мысли мной так же развивались, и не только магические, но и ремесленные. Из-за неспособности понять мои задумки другими кузнецами, пришлось учиться созданию оружия для себя. Из-за незнания рун специалистами, пришлось познавать и развивать зачарование. С алхимией так вообще пришлось потратить несколько десятков лет жизни, сначала на поиски лекарств для Лилии, потом просто уже в поисках способов стать сильнее.

Этот мир во многом другой. Столько знаний стало бесполезными… эх.

Ну, зато здесь делают неплохие топоры.

– Граф, добрый день, смотрю, Ваша жена так же приехала Вас проводить, – произнесла Елизавета Львовна, чиновница той же бюрократической машины, что и Пряников. Она за руку держала парнишку десяти лет, от которого веяло третьим-четвёртым рангом волшебства, но ни одной явной стихии в нём я не видел. – Родион, познакомься, этот дяденька – граф Олег Петрович Орехов.

– Она орк? – не обратив на меня ни капли внимания, спросил тщедушный мальчишка, показав пальцем на мою жену.

– Да, но это не даёт тебе права тыкать в людей, тем более аристократов, – заявила сударыня и отвесила очень сильную оплеуху пареньку.

– Ба, ну не надо! – держась за пострадавшее ухо, взвизгнул паренёк.

– Действительно, не надо. Для дрессировки юнцов боль не так эффективна, как страх наказания. Боль он перетерпит. Лишите его привилегий на то, что он любит, – произнёс я. – Столичные аристократы и волшебники куда за меньшее могут затаить злобу, мальчишке может быть плохо в будущем.