Девушка молчала. Бехауст шепнул капитану, что не приемлет такого отношения к благородной госпоже, но тот отговорил его, пеняя на удалую чародейскую силу отшельника.

– Мы потеряли здесь несколько егерей. Куда они пропали? Ты пленил их?

Норзе удивлённо посмотрел на владыку, тот не заметил.

– Друзья-знахари доложили мне, Нарнетт, что за ними следовали какие-то люди, – ответил полузвериным голосом ведун. – Пять человек. Но у самой границы Нэлвии они потерялись, даже мои птицы не нашли. Ваши, я полагаю, лучшие люди следов не оставляют. Я знаю, какой магией владеют люди, вы можете просканировать весь лес, включая мою хижину. Там не будет ни одной живой души.

– Куда они могли пропасть?

– Дезертировали, девочка? – переспросил Норзе. – У вас ведь с этим делом беда, не любят ваши слуги господам задницы лизать. Особенно, когда свои задницы к костру подставлять приходится.

Абалтун вскинул руку в сторону слуги. Его рот моментально связался неведомо откуда взявшейся магической иглой, напоминающей огромную занозу. Уста чудака стали покрываться жуткими кровоподтёками.

Люди гневно и пугливо фыркали, особенно волшебники. Возобладал страх, что подобных игл из воздуха может появиться много.

– Прошу простить его. Норзе мне почти как сын, не изгонять же его. Кроме него в этих горах больше никого нет. Знахари разве что заходят и всё. Но я с ним согласен. Ваши люди могли дезертировать. Никакие деньги не стоят собственных жизней.

– Жизней? – переспросила Нарнетт, ещё не оправившись от увиденного наказания. – Что им угрожало здесь? Мы видели сотни следов, а мой граф еле спасся со своими людьми. Кто здесь живёт?

Абалтун глянул за спины своих гостей, словно ожидал кого-то увидеть там. В нескольких иттах к юго-западу начинались Нэлвские места, а по их правой кромке шли тропы с юга до Малого леса. Или Дер'юхайра, как лес называл Абалтун. Горизонт был чистым. Лишь где-то вдалеке пели оставшиеся на зиму в горах птицы, довольно редкое явление.

– Я не знаю, кто это такие, Нарнетт. Знаю лишь то, что в мой лес они не заходят.

– Почему? Кто ты вообще такой?

– Боятся, – серьёзно ответил ведун. – Я связан с этим лесом могущественным колдовством. Если вам будет угодно, можете считать меня друидом. Но я лишь отдалённо похож на друида, потому что те защищают природу, а я – весь мир. В меру своих скудных сил. Лес – это лишь географический объект, к которому привязано моё колдовство. Если бы я жил в пещере, меня бы защищали подземные грибы, скалы, что угодно. Если бы я болтался в море, меня бы защищали водоросли, кораллы, остовы погибших кораблей. Меня бы защищало море. Здесь, в лесу, меня защищает лес. И я защищаю его в ответ. Поэтому я не допущу даже малейшей угрозы со стороны ваших магов или солдат с факелами. Может быть, я умру. Но с собой заберу многих. Знаешь, сколько мне лет, дитя? Понимаешь ли ты, что я старше любого эльфа, некоторые из которых старше вашего королевства?

Служилые начали сменять гнев на испуг и удивление.

– Но ведь ты поселился здесь несколько лет назад… – задумалась дворянка. – Как и странные символы в лесу стали появляться не так давно.

– Я десятки лет создавал рунические символы, дитя. Которые позже нанёс на деревья внутренней чащобы. Сразу, как только поселился здесь. У себя на севере я тоже наносил их, чтобы они защищали меня от нежити. Эти символы связаны с моей духовной энергией. Они связывают нас с Дер'юхайром или с другим природным объектом. Нас, то есть мой народ. Точнее, то, что от него осталось.

– Почему ты переселился сюда? Почему вступил в симбиоз с этим лесом? – спросила Ольта.

– Потому что меня изгнали с севера. Мертвецы, которых вы не добили четыреста лет назад. И которые появились из-за вас, людей. Помнишь, что я тебе рассказал во время нашего знакомства, Нарнетт? Смерть – часть этого мира. Рано или поздно она должна была обрести телесное воплощение… И это воплощение изгнало меня и уничтожило мой Цветник. Город-сад, за которым я один ухаживал почти триста лет. Они убили мою единственную дочь, превратив её в себе подобное чудовище. Однако сейчас я готов к бою. И отступать я не буду. Пускай они прорвутся через горы, я убью их столько, сколько не убил ни один ваш король за последние четыре сотни лет с момента окончания Великой войны.

Отшельник продолжал буквально вырыгивать свои слова, словно больной или раненый медведь. На окружающих это производило впечатление, близкое к уважению. Нарнетт не понимала, добрый или злой по своей натуре отшельник. Закралась мысль, что таким его воспитал окружающий мир. Мир варварства и отсутствия законов. Мир, когда магия правила миром, а не преподавалась в университетах. Абалтун одним своим голосом и спокойным внешним видом показывал, что за свои слова он готов ответить. Готов подтвердить их. Хотя ему этого и не хотелось.

– А твари, которые здесь обитают… Которых ты не пускаешь в лес… – протянула герцогиня. – Они не могут быть мертвецами?

– В центр этих гор попасть можно только с юга. Из земель вашего королевства. Отсюда на север не ведёт ни одной тропы, кроме скрытых, по одной из который сюда попал я.

– Возможно, есть подземные ходы? – спросил генерал. – Наши карты в подробностях ограничиваются только официальными государственными границами. Внутригорные территории мы никогда не расписывали и не изучали досконально.