– Не угрожает?! – чуть не сорвалась Ольта. – А кошмары, которые её мучают несколько лет? Которые мучают почти всех дворян в стране? И решение от которых вы пытались найти, отправив свою владычицу сюда, к двум безумцам! Да я вас сейчас!..

Порлехт заломил Ольте руки и связал найденной ранее верёвкой так, чтобы ладони волшебницы оказались прижаты друг к другу.

– У нашей госпожи от твоих криков голова разболится, успокойся, – спокойно сказал капитан.

– Я тебе сейчас!..

Договорить Ольте помешал воткнутый в рот кляп.

– Ваша светлость, отвечу за это, когда вернёмся домой, – капитан передал Ольту в руки двум бойцам. – Я боялся, как бы она тут всё в припадке не спалила.

Чародейка вырвалась из рук гвардейцев и со всей силы пнула Порлехта между ног. Но это возымело лишь обратный эффект.

– У меня там бронепластинка, Ольта, – усмехнулся капитан, глядя на танцующую на одной ноге волшебницу. – Парни, посадите её куда-нибудь, пускай успокоится!

– Есть!

– Ольта, успокойся, со мной всё в порядке… – заверила герцогиня. – Но мне нужно прийти в себя… Значит, я была без сознания сутки? И вы охраняли меня? Больше вы ничего не делали?

– Мы пытались найти следы отшельников. Но Ольта права. Они словно испарились. Ведь они маги, возможно, аниморфы. Эти… Женщины… – капитан кивнул на десяток испуганных знахарок. – Подскажут точно…

– Инаиста… – обратилась Нарнетт к знакомой знахарке. – Что вы здесь делаете?

– Мы пришли на… На… На лекцию, ваша светлость!

– Да, да, Абалтун – великолепный рассказчик! – вторили Инаисте другие знахарки.

– Моя госпожа, мне кажется, они…

– Я вижу, Порлехт. А теперь слушайте меня. У меня здесь десять человек с мечами и арбалетами. А там, – Нарнетт кивнула в сторону гневно осматривающей знахарок Ольты, – связанная волшебница-элементалист, эксперт в огненной, земляной и ледяной магии, которую можно сиесекундно освободить. И которая не очень дружелюбно настроена к вам. Моё отношение к вам пока настороженное. Но оно может быстро поменяться. Второй раз повторять не буду. Правда. Я жду правду. От корки до корки.

Знахарки начали испуганно шушукаться, поглядывая на уничтожающую их взглядом магичку с кляпом во рту. Её они боялись больше, чем вооружённых гвардейцев.

– Хорошо, госпожа, – ответила самая старшая. – Слушайте.

***

В зале советов дворца было немноголюдно. Мастер-волшебник Ольта молчаливо наблюдала за тем, что происходит в городе. Северный фасад Приюта Единорога выходил аккурат на главную улицу города, что тянулась к рынку. Герцогиня, её канцлер, старший егерь герцогства вели свои записи, сидя за столом. Капитан стражи игрался в стороне с малолетним сыном герцогини.

– С ума сойти! Дядя Порлехт, это правда?! – удивился семилетний Коленетт.

– Правда, мой маленький герцог, – светлоглазый капитан прислонил руки к голове. – А ещё у них были вот такие уши!

– На себе не показывай! – чародейка повернулась от окна и ехидно фыркнула. – А то до конца жизни будешь поросёночком!

– Дядя Порлехт хороший, Ольта! Не надо из него поросёнка делать! – мальчик прижался к колену капитана.

– Хороший, мой юный герцог, – отвечала чародейка. – Только вот иногда руки связывает да так, что!..

– Эй, я ведь извинился перед тобой! – капитан погладил мальчика по голове. – Месячное жалование на обновление твоей лаборатории выставил, этого мало?

– Мало! Будешь до конца года мне гербарий собирать! – чародейка недовольно повернулась к окну.

– Мой герцог, – наклонился к мальчику Порлехт, – вы говорили, что где-то нашли карту сокровищ? Может, покажете мне? Лучше уж найти сундук с золотом и отдать ей, чем пытаться разобраться, что такое чёрная беглянка и почему она…

– Не любит розовую! – усмехнулся Коленетт. – Конечно, дядя, пойдём!

– Испортит ведь ребёнка… – сказала Рилароя. – Моя герцогиня, как вы себя чувствуете? Вы не шевелите пером уже несколько минут.

– Рила, я в порядке, – заверила Нарнетт, теребя приколотую к груди брошь-единорога. – Просто задумалась.

– А почему вы раньше не сказали, что терзающие вас кошмары иногда выводят вас из адекватного состояния?

– Я не считала, что это взаимосвязано, – ответила герцогиня своей советнице-канцлеру. – И продолжаю так считать. Мои помутнения рассудка… Чувствую интуитивно, что к кошмарам они не имеют ни малейшего отношения.

– Позвольте, я посмотрю, что вы написали, – советница взяла пергамент из ослабленной руки Нарнетт. – Да… Почерк у вас перестал быть… Каллиграфическим. Пишите, почти как ваш отец теперь.

– Это оскорбление, Рила? – легонько усмехнулась Нарнетт.

– Как можно, госпожа, – с улыбкой ответила Рилароя. – Вижу, что с эмоциями у вас всё в порядке. Это радует.

– А когда у меня были проблемы с эмоциями?

– Ну раньше вы не позволяли себе улыбаться. Всегда были серьёзной. Вообще, после вашего визита к отшельнику вас словно подменили.