Мысленно поблагодарив его за учтивость, я быстро накинула ее на себя, порадовавшись, что по длине она оказалась почти как платье.

Я осторожно вышла из спальни. По дороге увидела ванную и зашла, чтобы немного освежиться после сна.

Услышав приглушенные звуки, пошла к их источнику и оказалась в просторной светлой кухне-гостиной. Обстановка была продуманной и современной, при этом чувствовалось, что хозяин – мужчина, потому что на кухне не было ничего лишнего. Никаких милых вазочек с вареньем, цветов и прочей женской ерунды. У плиты с голым торсом и в одних серых широких штанах стоял мой сосед и что-то увлеченно готовил.

Услышав, как я вошла, он оглянулся и ободрительно улыбнулся.

– Доброе утро, дорогая! Проходи.

– Доброе утро, – робко ответила я, покрываясь смущенным румянцем.

И тут же накинулась на себя за это. Кажется, после того, что было вчера, смущаться уже поздно. Однако напоминание о прошлой бурной ночи вогнало меня в краску с двойной силой.

– Ты так сладко спала, не хотел тебя будить.

– А ты всегда так на чай приглашаешь? – невинно спросила я, занимая место за высоким барным стулом у островка из белого мрамора.

– Вообще-то чай я предложил, но ты как-то неожиданно уснула, – хитро сказал мой сосед, – я даже заволновался, вдруг тебе не понравилось.

– Понравилось, – вынуждена была признать я, смущаясь еще больше.

Тотлебен поставил на стол две тарелки с аппетитной глазуньей и жареным беконом и подошел ко мне, обнимая сзади.

– Это приятно слышать, – сказал он тихим хрипловатым голосом мне на ушко, вызывая толпу мурашек, – думаю, нужно закрепить все на свежую голову, пока девушка не уснула.

Он нежно поцеловал меня в шею, руки скользнули от талии к животу. Одна из них плавно пошла вверх, накрывая мою грудь, вторая, словно наготове, лежала внизу живота.

Я повернула голову к Александру, и он не заставил себя ждать, жадно целуя меня. Его рука легонько сжала мою грудь. По телу тут же пронеслась волна возбуждения, заставляя меня выгнуться от желания. Тотлебен будто ждал этого сигнала и опустил руку, которая лежала на животе, еще ниже. Легко сдвинув футболку, он нежно коснулся самой чувствительной части, вызывая мой стон.

– А ты теперь всегда без белья будешь? – тихо спросил он.

– Вообще-то я не нашла свою одежду, – с трудом выдавила я, потому что его настойчивые ласки ни на минуту не прекращались.

– Точно, я убрал ее в гардеробную, – хрипло сказал Александр и развернул к себе стул, на котором я сидела.

Тотлебен подхватил меня сильными руками и усадил прямо на кухонном островке среди тарелок, хищно устраиваясь у меня между ног. Оставляя нежные поцелуи по всему телу, он уверенно спускался все ниже и ниже. Доводя своими бесстыдными ласками практически до исступления, он резко остановился буквально за пару секунд, не давая мне достигнуть точки невозврата.

Он легко поднял меня к себе и крепко обнял. Я обхватила руками вокруг его шеи и поцеловала горячие нежные губы. Не давая мне опомниться, он вошел стремительным сильным рывком. Всеми обостренными клеточками тела я ощутила приятное тянущее чувство наполненности, и ненасытно слилась с ним в одно целое.

– Пора завтракать, – прошептал мне на ухо сосед, осторожно поправляя мои взлохмаченные волосы и ожидая, когда я приду в себя.

– Это лучше, чем завтрак, – задумчиво сказала я и потянулась как кошка, вызывая этим улыбку Тотлебена.

– Чай или кофе? – спросил он.

– Кофе, конечно, – без сомнений ответила я.

– Так вот оно что, а я, дурак, на чай приглашал, – засмеялся он.

Я заворожено смотрела, как сосед готовит мне кофе, затем с аппетитом поглощает успевшую остыть яичницу. Расправившись с завтраком, я все же решила спросить:

– Сегодня понедельник. Тебе пора на работу?

– Уже пару часов как было пора, – усмехнулся Александр, – я предупредил, что задержусь.

– Ясно, – коротко ответила я. – Я схожу в душ?

– Конечно, на полке в ванной увидишь чистые полотенца.

Я прошла в ванную комнату, скинула с себя футболку и залезла под горячие струи душа. Такого финала стоило ожидать, соглашаясь остаться на ночь в воскресенье. Сегодня рабочий день, логично, что все помчатся по своим делам, но почему-то остался легкий осадок. Меня никто не выгонял и не торопил, но Тотлебен обозначил, что работу не отменял и собирается уехать, а значит, мне тоже пора уходить.

Завернувшись в большое полотенце, я умылась холодной водой и пошла на поиски своих вещей. В спальне уже была заправлена постель, а на ней лежала моя одежда, заботливо оставленная на вешалке. Я только успела накинуть на себя платье, как в комнату, постучав, вошел Тотлебен.