– А дальше?
– внезапно быстро спросил Сергей, глядя, не отрываясь, в лицо Ральфу.

Ральф вздрогнул и чуть не столкнул локтем вазу со столика.

– Дальше?..
– растерянно проговорил он, словно застигнутый врасплох.

Он встал с кресла и, не глядя на Сергея, подошел к стенному шкафу, в котором плотными разноцветными рядами стояли книги.

– Дальше...
– повторил он, как будто прислушиваясь к себе.
– Послушай, Сережа, я и не знал, что ты библиофил!

Он обернулся к неподвижно стоящему посреди комнаты Сергею и с оживлением продолжал:

– Перед последним полетом я был в Варшаве у одного...

– Ральф!
– перебил его Сергей.
– Может быть это и не мое дело и ты можешь не отвечать... Но мне почему-то кажется, что ты хочешь лететь к звездам, очень хочешь. Не к Урану, не к Плутону, а к звездам.

Ральф прислонился спиной к стене, закрыл глаза.

"Да, Сережа, я хочу полететь к звездам. Вероятно, это написано на

моей физиономии. Конечно, в Солнечной мне хватит дел на всю жизнь. И неожиданностей здесь полным-полно. И я люблю свою работу, и знаю, что она очень нужна. Но меня тянет еще дальше, за орбиты этих планет с именами древних богов, намного дальше. К звездам. Я мчусь над оранжевыми и серо-белыми полосами Юпитера, я бросаю зонды в глубины его атмосферы и уверен, что ничего сверхнеобычного они не сообщат. Я петляю в Поясе и знаю, что все эти глыбы известны и занесены в земные каталоги, и их орбиты рассчитаны на сотни лет вперед. Я люблю свою работу... Но в Солнечной мне тесно. И не исключено, Сережа, что твои сверхмудрые кибы скоро смогут заменить меня здесь. Все основное известно, начинается время уточнений, мелких дополнений, непринципиальных поправок. Твои кибы, Сережа, ну пусть не твои, а каких-то других людей, отлично справятся со всем этим. Что я могу поделать, если меня тянет к звездам? Эта тяга сильнее меня..."

Он молча кивнул.

– А как же жильцы этого дома? Кто будет следить, чтобы им на голову не обвалился потолок?

"Кибы, Сережа... И в конце концов, не все же рвутся к звездам. Таллини или, скажем, Луис Марин бороздят окрестности Юпитера не первый десяток раз и нисколько не устали от него. Напротив! Чем дальше, тем больше привязываются. Или Стоянович. Буквально не вылезает из Пояса.

А сам-то ты разве не забываешь обо всем на свете у колец Сатурна?

Или в том же Поясе?.."

– Все это очень сложно, Сергей.
– Ральф, наконец, оторвался от стены.
– Трудно все это так вот сразу объяснить...

Трудно объяснить это влечение к звездам. Невозможно. В Солнечной чудесно, а хочется еще дальше. Словно предки твои прилетели с этих далеких звезд и теперь их праправнука тянет назад, на родину. Хоть разорвись...

Ральф едва заметно вздохнул.

– Мне самому во всем надо разобраться, Сережа... В тебе, кстати, пропадает психолог. Как ты догадался?

Сергей пожал плечами.

– У тебя всегда была очень выразительная физиономия. Посмотри на себя в зеркало. Типичный человек, одержимый идеей. Кроме того, я все-таки немного знаю тебя. Когда ты упомянул "Звездный фрегат", то аж красными пятнами пошел. А потом побелел, когда я сказал, что в Солнечной скоро не будет работы. Ты уже подал заявление?

– Да.

"Прошу зачислить меня в состав экипажа экспериментального

космического корабля "Звездный фрегат". И все. Остальное - дело "Лотоса". Он соберет всю необходимую информацию о пилоте-исследователе первого класса Ральфе Юханссоне, проанализирует все его сильные и слабые стороны, все плюсы и минусы его восьмилетней работы в космосе и даст свое заключение: достоин или нет пилот-исследователь первого класса, водитель исследовательского бота номер триста восемьдесят два "Парус" Ральф Юханссон быть одним из тех пятнадцати, что поведут "Звездный фрегат" в первую в истории человечества экспедицию к звездам. Каково бы ни было это заключение - положительное или отрицательное - в справедливости его не усомнится никто. "Лотос" - одна из немногих пока кибернетических машин, имеющих собственное имя, и имеет она его не зря.

Сергей подошел к нему, положил руку на плечо, заглянул в глаза.

– А как же Земля, Ральф? Одно дело - уходить на несколько месяцев, другое - на годы. Ведь ты вернешься через...

– Я знаю, Сережа, - прервал его Ральф.
– Но где гарантия, что "Лотос" выберет именно меня? Ты думаешь, один я хочу получить место на "Звездном"?

– Дело же не в этом, Ральф!

Ральф опять подошел к прозрачной стене, скрестил руки на груди и задумчиво опустил голову. Повернулся к Сергею.

– Самое главное, Сережа, в том, что я вернусь. Рано или поздно, через пятьдесят или сто лет, но вернусь.

*

Вот ты какое, жилище хозяйки лесного холма... Ральф раздвинул ветви

и вышел на небольшую поляну, окруженную высокими, под облака, соснами. Холодно голубело небо и пар от дыхания таял в прозрачном осеннем воздухе.

"Зачем я здесь?" - спросил он себя. И не смог ответить.

Едва заметная тропинка - просто полоска примятой травы - вела к деревянному домику, приткнувшемуся на краю поляны под огромной сосной. Темные потрескавшиеся бревна, два маленьких окошка, затянутых прозрачной самозарастающей пленкой, крыша, покрытая такой же пленкой.

"Можно поверить, что это жилище бабы-яги", - подумал Ральф, подходя

к избушке. Он постучался в рассохшуюся деревянную дверь, прислушался. В избушке было тихо.

– Избушка, избушка, стань к лесу задом, ко мне передом, - тихо сказал

Ральф и обернулся, услышав шорох в кустах за спиной.
– Чу, то ли зверь,

то ли человек...

Он пошел к кустам, не отводя взгляда от колышущихся веток. И

остановился.

– Здравствуйте, Ральф.

Девушка стояла у кустов, прижав к груди ворох веточек, усыпанных красными и желтыми листьями. Ральфу внезапно показалось, что он рассматривает картину. Небо, сосны, кусты, лесная поляна. И в центре девушка с ворохом веток. Красное и желтое на фоне белого пушистого свитера под подбородок. Узкие темно-синие брюки, у колена прилип сухой золотистый листок. Светлые волосы, зеленые глаза, мягкие черты лица. Легкая улыбка... или удивление... осуждение?