"Бичи" раскланялись, поблагодарив за оказанную им честь, – у Кольки даже слеза на глаза навернулась, и сославшись на уйму (несуществующих на самом деле) дел, чинно, но заметно пошатываясь, удалились.

Во время рыбалки, каждый погрузился в себя, благо, медленная, черного цвета (от торфяников) вода, способствовала трансовому состоянию.

Григорий находился в спокойном расположении духа и на темной зеркальной глади воды, он представлял картинки счастливых событий будущего: приятный момент увольнения с работы – он пока не знал куда уйдет, но то, что это вскоре произойдет, знал наверняка. Он уже давно стал относить себя к разряду обычных профессиональных портных или слесарей, в общем, ремесленников, которые отлично чинят и латают одну и ту же модель, или механизм, собранный из одних и тех же частей. А хотелось творчества, искусства и движения вперед.

"Как же я благодарен Мишке, что вывез меня в такой диковинный край. Здесь особенно остро воспринимается вся отсталость и замшелость сознания, привычный жизненный ступор. Именно древний дед Степан оказался наиболее совершенным человеком – он живет и чувствует подлинность бытия, и это – настоящее открытие! Ярышкино – зона инсайтов!" Дальше он вообразил, что операции проводит на лице: накладывает тончайшие косметические швы и в последствии любуется своими превосходными результатами – красивыми лицами, точеными фигурками. В далеком детстве он мечтал стать художником или скульптором и много времени посвящал созданию образов, изучению закономерностей красоты, симметрии и совершенства. Невероятным казалось образом, рука сама выводила тонкую ровную линию, мельчайший штрих, цветовой тон. Он всегда отрицал существующее расхожее мнение, что творчество – это дар свыше, что талантливый человек схватывает потоки единого бессознательного. Для него это был кропотливый тонкий труд, рожденный особым способом мышления, создающего не речевые элементы, а изображение, образ. Такое мышление не рассчитывает, не размышляет, а синтезирует и комбинирует схему образов, передавая его через руку.

Однажды он поделился с отцом своими задумками стать человеком искусства, посвятить этому жизнь, на что получил довольно жестко аргументированное предостережение о том, что подобные субъекты в последующем могут легко деградировать от непризнания их таланта, от нищеты и все в таком духе. Он согласился, что искусством трудно содержать семью в будущем, а потому необходима конкретная, реальная и востребованная обществом на все сто процентов профессия, а "бумагу-то помарать "можно и в свободное от полезных занятий время. В последующем никогда не посещало раскаяние об утерянной возможности, а сейчас его дар может пригодиться: есть возможность сложить два навыка, две способности…и творить, и оперировать. Он отвлекся на размышления, насыщенные позитивом и даже вдохновением. Мысли чередовались с красочными видениями. Подсознание подбросило картинку чудесного исцеления Марины: какая-то непонятная пелена накладывается на изуродованный облик и, отделившись, открывает лицо невероятной красоты, даже краше, чем было до аварии.

Григорий настолько увлекся фантазиями, что на время потерял связь с реальностью, – безмолвие и неяркая красота местности способствовали улету в другой пласт сознания. Он даже забыл о существовании приятелей, а очнулся внезапно от громкого, душераздирающего вопля где-то неподалеку.

Истошный крик доносился со стороны усадьбы Ярышкиных и принадлежал мужчине. Григорий вопросительно глянул на остальных, обнаружив отсутствие Сашки, и изумился их безразличной реакции на крик.

– Эй, господа, поспешим на помощь! – Что-то там серьезное стряслось! – он указал рукой в сторону воплей. Женька рефлекторно повернул голову и посмотрел пустым взором на Григория. За ничтожные доли секунды, в голове пронеслись мысли-догадки: "нас всех одурманили, погрузив в странное гипнотически-парализованное состояние рассудка…мухоморов вроде бы никто не употреблял…"

Крики послышались с новой силой, "надо поспешить на помощь"! – в несколько прыжков Григорий преодолел расстояние между рекой и усадьбой, оказавшись на месте происшествия. Из высокой пыльной травы торчали, судорожно подергиваясь, Сашкины руки и ноги, точно он подвергся жесточайшей конвульсии; лицо было одутловатое и начало уже синеть, глаза выкатились из орбит и, казалось, держались за счет зрительных нервов. Он лишь хрипел, слабо отбиваясь от неведомой силы, затаскивающей его через ворота усадьбы. И хотя солнце уже клонилось к закату и в воздухе все еще стоял дым, было достаточно светло, чтобы разглядеть нападавшего…но его не обнаруживалось. Григорий лишь по расположению Сашкиного тела, мог предположить наличие некой мощной силы, затягивающей парня. Находясь в состоянии стресса и концентрации физической энергии, он не долго раздумывая, нанес по предполагаемому противнику сокрушительный удар ногой, обнаружив к своему великому удивлению, что удар пришелся по невидимому человеческому телу. Одновременно, глаз уловил удаляющийся фосфоресцирующий объект, имеющий очертания мужской фигуры.

Бездыханный Сашка распростерся на поляне, находясь, в аккурат, прямо посреди входа в усадьбу; на его шее отчетливо проступили кровоподтеки от сдавления чьими-то пальцами. Четкими профессиональными действиями, Разумовскому удалось запустить его дыхание: парень глубоко неровно вздохнул, тотчас же порозовев, и открыл глаза с ужасом озираясь по сторонам.

–Ты видел, Гриша, Это? – он обхватил Григория за рукав и заплакал как маленький ребенок, захлебываясь в рыданиях от сильных смешанных чувств радости освобождения и примерно такого же ужаса.

– Пойдем подальше, Саня, я видел что-то необъяснимое! – только сейчас мужчина начал осознавать, что столкнулся с чем-то запредельным. Поднимаясь с земли, они невольно отшатнулись от возвышавшихся над ними двух безмолвных фигур, словно сияющих в оранжевых лучах заката. Они напоминали оживших зомби или инопланетян, – поступки их невозможно было предугадать…

– Сволочи! Вы чего, блин, пугаете?! – Григорий в страхе не сразу распознал в "зомби" своих оставшихся возле реки друзей. – Лучше бы помогли чем-нибудь: видите, парню совсем плохо, – была клиническая смерть.

Женька мало-помалу начал выходить из безрассудного состояния: окаменелое лицо расслабилось, глаза засверкали, движения тела стали привычными, характерными для него. Мишка тоже ожил, но по-своему: заистерил, засуетился и обвинил Сашку в нарушении ранее озвученных правил. Григория покоробило от совершенно неуместных обвинений, – он едва сдерживался, чтобы и ему заодно с "нечистой силой" хорошенько не "вломить".

– Миш, его пытались убить! – он задыхался от гнева, руки сжались в кулаки, – и это был не человек, а Нечто!