Закончив с моей физиономией и руками, начала задирать мне футболку. На животе и ребрах расплывались огромные синяки. Были царапины, из которых сочилась кровь. Но не слишком интенсивно.

— Видишь, крови почти нет, — обратился я к Владе. — Хватит.

Она подняла на меня мутный взгляд, и на меня внезапно нахлынуло то чувство, которые было, когда приближалась Матерь. Только на сей раз чувство было немного иное.

— Зрячая, — прошептал я и сам не понял, почему это сказал.

Влада не отреагировала, собрала медицинские причиндалы обратно в аптечку и встала.

Юра, который изрядно окосел и обрел добродушное настроение, пьяным голосом сообщил:

— С ней разговаривать бесполезно, если чё. Немая она. И немножко ку-ку. — Он покрутил пальцем у виска. — Падчерица Хозяина. Мать ее ушла вместе с теми, кто мелодию в башке услыхал.

Я посмотрел в глаза Влады:

— Она уже пришла, Матерь. Слышишь? Ты ведь Зрячая? А Пастыри и Хозяева должны быть низвергнуты…

Сказал это тихо, но Влада должна была услышать. А Юра нет — он снова присосался к баклажке, его прямо качало на стуле.

Влада не отреагировала. Равнодушно смотрела мимо меня в стенку, потом развернулась и вышла из комнаты во двор.

***

Ночью я проснулся от того, что кто-то мягкий и теплый трется о мою руку, свисающую с кровати. Я погладил черную кошку, которая в темной комнате была совершенно невидима. Кошка заурчала. Я почесал под мордочкой и нащупал тряпичное сердечко. Рядом висело что-то металлическое, продолговатое…

Я обмер. На верхней полке похрапывал Юра. От него все помещение провоняло перегаром. Я поднял кошку на кровать, стараясь не брякнуть цепью, покопался и на ощупь снял с ошейника два ключика. Я уже знал, от каких замков эти ключики. И кто мне их передал.

Она поняла!..

Сон слетел начисто. Я опустил кошку на пол, сел и, изнывая от нетерпения, осторожно открыл замки на ногах. Оставив цепи в постели, бесшумно поднялся, нацепил кроссовки и направился к двери, надеясь, что она не заперта.

Она была не заперта. Неудивительно. Юра не сбежит, а я с гирей через забор не попрыгаю. Уверен, сама усадьба заперта.

Впрочем, врываться в усадьбу и бить Хозяина у меня не было ни малейшего желания. Стоя в темном дворе, я вдыхал воздух свободы…

Скорей, скорей прочь отсюда! Где-нибудь отсижусь до утра, поищу тачку и поеду! Нет у меня бизнес-плана, вообще никакого плана нет, но мне важней всего чувствовать свободу. Пусть такие придурки, как Юра, которых устраивает их рабская жизнь, сидят здесь и упиваются самогоном…

Желание свалить было настолько сильное, что я не устрашился перспективы встретить Бугимена. Хрен с ним, отобьемся…

Я полез через забор в конце огорода и почти перекинул ногу через край, когда позади вспыхнул свет — во дворе включили лампу. Я замер в неэстетичной позе.

Свет подсвечивал тощую фигуру с лохмами. Юра, Буйный бы его драл!

— А ну, — промычало это пьяное существо, — слазь обратно! Не то прирежу!

И Юра выставил перед собой что-то маленькое. Я догадался, что это его перочинный ножик. Да что же за незадача! Чего же тебе, алкашу, не спалось-то? Я пожалел, что не придушил его, спящего…

Юра быстро двинулся вперед, и я понял, что не успею перескочить через забор. Порежет. Я спрыгнул и потерял равновесие. Рука, которую я выставил для опоры, нащупала булыжник.

Выпрямился, руку с булыжником спрятал за спиной.

— Юра, отпусти меня, будь добр, — сказал я.

— А?

— Ты же хороший человек, Юра! Тебе тут нравится, а мне вот вообще не нравится, прикинь?

Я разговаривал с ним, как со слабоумным. Собственно, с алкашами нельзя иначе, они и есть слабоумные.

Юра кашляюще рассмеялся, погладил левой рукой бороду. Правой по-прежнему держал ножик.

— Я… добрый, — выдавил он. — Добра тебе желаю, Тимка, хоть ты и при… придурок конченный…

Он набрал воздуха и заорал:

— ХОЗЯИН! Хозяин, твой раб сбегает!

Поскольку он чуть отвернулся, я размахнулся и обрушил на его тупой череп камень.

Череп оказался чугунным. Юра глухо охнул, присел, но не упал, а вцепился в меня, забыв, видимо, про перочинный нож. Мы принялись бороться, я никак не мог отцепиться от него. Камень я выронил, а Юра хоть и был в полуобморочном состоянии, держался за меня, как утопающий за спасателя.

Пока мы возились, хлопнула дверь в усадьбе и во двор вывалилась огромная фигура. Хозяин держал винтовку. Он побежал к нам.