— Такая хорошая девочка, — бормочет он, и я вдыхаю это.

Эти слова — заряд серотонина для моей души. Они говорят мне, что я в безопасности, меня обожают, меня ценят, и мне вообще не о чем беспокоиться в этом мире.

Он наклоняется и мягко прижимается своими губами к моим. Это нежный, быстрый поцелуй, и я уже хочу большего. После того, как он выпрямляется, он идет к своему столу.

— С этого момента тебе нужно больше спать, Шарлотта. Если ты собираешься отсутствовать до часу ночи, тебе нужно оставаться дома до десяти следующего дня, понятно?

— Да, сэр, — мурлычу я.

— Хотя я бы предпочел, чтобы ты вообще не выходила на улицу так поздно ночью. Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы остаться до утра.

Я улыбаюсь про себя, мои глаза все еще прикованы к полу.

— Да, сэр.

Когда я стою на коленях, а он сэр, а не Эмерсон, он так хорошо играет свою роль. Лишь немного отличающийся от того, кем он является ежедневно, я люблю эту силу, которую он проявляет. Это заставляет меня чувствовать себя так… особенно. Я не знаю, как выразить это чувство словами. Как будто он — это все, и за пределами этой комнаты ничего не существует. У меня нет другой цели, и это действительно заставляет меня чувствовать себя умиротворенной.

Отсутствие другой цели означает отсутствие других забот. Ни платы за дом, ни борющейся с трудностями младшей сестры. Ни отчужденного отца, ни распавшейся семьи. И никакого бывшего парня.

В этом пространстве есть только он и я.

Мои задачи просты и приносят удовлетворение — пожалуйста, мой сэр.

Меня даже больше не волнует, что кто-то скажет или подумает об этом соглашении. Это делает меня счастливой.

— Иди сюда, Шарлотта, — командует он, и я послушно подползаю к нему.

— Встань.

Я поднимаюсь на ноги, не поднимая глаз. Его пальцы скользят вниз по моей блузке, посылая по мне волну возбуждения.

Он касается одной из кнопок, и я серьезно надеюсь, что он не планирует разорвать эту, как сделал вчера. У меня скоро закончатся рубашки.

Он продевает первую пуговицу в отверстие.

— Я собираюсь снять это на сегодня. Это нормально?

Я нетерпеливо киваю.

— Используй свои слова, Шарлотта.

Я сглатываю.

— Да, сэр.

У меня пересыхает во рту, когда он расстегивает пуговицу за пуговицей на моей блузке и стягивает ее с моего тела, пока я не оказываюсь перед ним в одном лифчике и юбке.

— И это тоже? — Спрашивает он, пока его пальцы скользят по коже чуть выше моей юбки. Мне приходится заставить себя снова сглотнуть.

— Да, сэр, — отвечаю я, на этот раз шепотом.

Он жестом велит мне повернуться и расстегивает молнию вдоль спины вниз, позволяя юбке упасть на пол. Прохладный воздух его кабинета касается моей задницы, и по моей коже пробегают мурашки.

Мгновение он молчит, я стою к нему спиной, его пальцы нежно касаются моей руки, и я жду, когда он отдаст мне приказ. Я почти готова к тому, что он перегнет меня через свой стол или заставит встать на колени.

Его губы мягко прижимаются к моему левому плечу, посылая тепло в самое сердце.

— Приступай к работе, — говорит он, легонько шлепая меня по заднице.

— Да, сэр, — отвечаю я, прикусывая губу, чтобы не ухмыльнуться слишком широко.

Сосредоточиться на своей работе оказывается непросто, но мне удается просмотреть несколько электронных писем и отправить налоговые документы, необходимые бухгалтеру, в течение первых двух часов рабочего дня.

Время от времени я чувствую на себе взгляд Эмерсона. Он смотрит на меня голодным взглядом, но я никогда не оглядываюсь, наслаждаясь его вниманием во время работы.

Когда я приношу ему кофе, он касается моих голых ног, проводит пальцами по внутренней стороне бедра, и мне хочется взорваться, но я остаюсь в роли.

— Еще что-нибудь нужно, сэр? — Спрашиваю я с легкой дрожью в голосе.

Он специально сводит меня с ума. Я не знаю, то ли он сейчас пудрит мне мозги, потому что это не входит в его фантазии о секретарше, то ли он просто снимает напряжение.

Может быть, когда рабочий день закончится и мы выйдем из ролей, мы сможем подняться к нему в комнату и вытворять друг с другом нечестивые вещи.

Хотя, если честно, я отчасти надеюсь, что он поступит так же, когда я секретарша.

Наверное, это фантазия, о существовании которой я и не подозревала.

— Пока это все, Шарлотта.

Мое имя слетает с его языка, как шелк, скользящий сквозь пальцы. Меня больше не волнует, что он не называет меня Шарли. Это заставляет меня чувствовать, что я принадлежу ему и только ему, и мне это нравится.

Перед обедом он кладет ручку на стол. Я бросаю на него взгляд, чтобы понять, в чем дело.