Мне так не терпится взять его член в свою руку что мои пальцы начинают дрожать возясь с его молнией, в то время как его рука нежно откидывает назад мои волосы. Меня охватывает внезапное ощущение я не могу поверить, что это происходит, создавая одно эпическое чувство плотского восторга и возбуждения.

Когда я, наконец, расстегиваю пуговицу на нем и расстегиваю молнию, я вижу кончик его ожидающего члена, красный и пульсирующий, торчащий из-под его обтягивающих черных боксеров. Осторожно ослабляя резинку, я медленно впитываю это зрелище. Я смотрю на член Эмерсона Гранта, всего в нескольких дюймах от моего лица.

Глядя на него своими сексуально озабоченными глазами лани, я шепчу:

— И что теперь?

Он улыбается, прежде чем прикусить губу.

— Что ты хочешь с этим делать?

Повторяя выражение его лица, я прикусываю собственную губу.

— Я хочу отсосать у тебя, — говорю я.

Мой сладкий тон пронизан фальшивой невинностью.

Он наклоняется и приближает свое лицо к моему.

— Ты должна попросить вежливо.

— Сэр, — выдыхаю я, прижимаясь к его губам.

— Можно мне, пожалуйста, отсосать у вас?

Он рычит, сжимая в кулаке мои волосы и целуя меня с такой силой, что это почти причиняет боль.

— Ты такая прекрасная, — и похвала разжигает огонь у меня в животе.

Мои трусики, должно быть, уже уничтожены, и я клянусь, что достаточно одного прикосновения к моему клитору, и со мной будет покончено.

Я думала, что момент в коридоре был самой горячей вещью, которую я когда-либо делала, но это было до того, как я получила полный опыт работы с Эмерсоном Грантом.

Все еще держа руку в моих волосах, он выпрямляется и направляет мое лицо к своей промежности. Оттягивая его пояс еще ниже, я провожу языком по всей длине его члена, добираясь до головки и обводя ее губами. Он задыхается и двигает бедрами вперед. Мне нравится его реакция, и я хочу заставить его делать больше. Поэтому я облизываю его член снова и снова, дразня его просто для того, чтобы почувствовать, как он напрягся, и услышать, как он тяжело дышит.

Когда я, наконец, открываю рот и провожу по нему языком, он стонет так громко, что вибрации сотрясают меня.

— Блять, Шарлотта.

Да. Мне нужно больше этого, думаю я, покачиваясь вверх-вниз на его члене, находя свой ритм и покрывая его член слюной. Когда он касается задней стенки моего горла, я давлюсь и делаю вдох, прежде чем позволить ему двигаться все глубже и глубже. В какой-то момент он перестает дышать, и я почти уверена, что он собирается кончить мне в рот. Мне никогда раньше не приходилось плеваться или глотать, но я бы сделала это ради него.

Я бы сделала для него все, что угодно.

Вместо того, чтобы кончить мне в рот, он издает гортанный рык и поднимает меня с пола.

— Пока нет, — рявкает он, увлекая меня к своему столу и целуя в губы с неистовым голодом.

Он бросает меня на свой стол и хватает за блузку посередине. Одним быстрым рывком он разрывает его на части, отчего пуговицы разлетаются по комнате. Он не может сдержаться, когда стягивает с меня лифчик. Я выдыхаю, когда его рот находит мою грудь.

Мои бедра прижимаются к нему, когда его зубы нежно смыкаются вокруг моего правого соска. Он массирует рукой другую мою грудь, дергая за чувствительный бутон, отчего мое тело озаряется фейерверком.

— О Боже мой… — Задыхаюсь я.

Двигая губами вниз, он задирает мою юбку, чтобы найти под ней трусики.

— Ложись, — рычит он сексуальным приказом, и я подчиняюсь.

Глядя в потолок, чувствуя себя пьяной, когда он качается и расплывается у меня перед глазами, я чувствую лицо Эмерсона между своих бедер. Он делает долгий вдох через нос, утыкаясь носом во влажную ткань моих трусиков.

Я хочу быть застенчивой. При любом другом раскладе или с любым другим мужчиной я бы так и поступила, но с ним я просто позволяю себе чувствовать это, не слишком задумываясь о том, что прошло уже пару дней с тех пор, как я брилась, или о том, смущает ли меня тот факт, что я так возбуждена.

— Боже, ты промокла насквозь, — шепчет он.

Его пальцы проникают под пояс моих трусиков, и он срывает их с неистовым рвением. Не колеблясь, он проводит своим широким языком по щели с пронзительным стоном.

— Ты такая чертовски вкусная.

Клянусь, он не выныривает, чтобы глотнуть воздуха, и я понятия не имею, как после того, как он по крайней мере пять минут жадно лизал мою киску, он не задохнулся. Звуки, которые я издаю, совсем не похожи на те, которые я когда-либо издавала раньше. С Эмерсоном нельзя притворяться или форсировать события. Все кажется таким приятным.