— Ты гребаная сука, — прорычала Белла, повалив меня на пол в ванной и забравшись на меня сверху. — Кем ты себя возомнила? — кричала она, царапая и раздирая ногтями мои волосы и лицо. — Маленький гребаный подонок.

Отказываясь просто лежать и принимать это, как я делала миллион раз до этого в моей старой школе, я оттолкнула ее. — Отстань от меня! — Схватив ее за волосы, я сильно дернула, ошеломив себя собственной силой, когда прядь ее черных нарощенных волос оказалась у меня в руках.

— Мои волосы! — громко причитала она. — О, я собираюсь уничтожить тебя! — Отшатнувшись, она ударила меня ладонью по лицу, прежде чем грубо заломить мои руки над головой. — Келли, возьми мою сумку.

— Остановись! — Я едва могла дышать от ее веса на мне, но продолжала брыкаться и пытаться вырваться. — Отвали, Белла!

— Ох, Белла, может быть, нам стоит просто…

— Возьми мою чертову сумку, Келли! — заорала она во всю силу своих легких. — Сейчас же!

Не говоря больше ни слова, блондинка протянула ей школьную сумку Беллы. — Что ты от нее хочешь?

— Обед, воду и косметику, — распорядилась Белла, прежде чем отколупнуть огромный комок мокроты и выплюнуть его мне в лицо. Келли достала пластиковую коробку для ланча, и Белла сказала: — Прижми ее руки ко мне.

— Но я…

— Сделай это!

Тяжело вздохнув, Келли опустилась на колени и принялась зажимать мои руки, в то время как Белла открыла свою коробку с ланчем и начала размазывать содержимое по моей форме. — Нравится эта сучка? — Прошипела Белла, открывая сэндвич с тунцом и размазывая его по моему джемперу и юбке. — Тебе идет этот запах.

Все еще сидя на мне верхом, она выхватила из сумочки тюбик губной помады, а затем грубо сжала мою челюсть руками. — Продолжай, — передразнила она, размазывая помаду по моему лбу и щекам. — Плачь, малышка. Я смею!

Я не буду плакать.

Я не буду плакать.

Не доставляй ей такого удовольствия, Шэннон.

Вырываясь из ее хватки, я отчаянно пыталась освободиться, но это было бесполезно.

Я быал недостаточно сильна.

— Ты что, ничего не собираешься говорить? — издевательски спросила Белла, слезая с меня, держа в руках бутылку с водой. Перевернув его вверх дном, она вылила содержимое на меня. — Нет, все верно. Ты не произнесешь ни слова, потому что, если ты это сделаешь, я, блядь, уничтожу тебя.

Не лежи там, прошипел голос Джоуи в моей голове. Сопротивляйся, даже если не можешь победить.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке.

— О, смотрите, малышка плачет, — насмехалась Белла. — Гребана неудачница.

Сопротивляйся, Шэннон.

Давай.

Ты можешь это сделать.

— Да пошли вы! — Я задохнулся. — Пошли вы обе.

— Пошли мы? — Белла усмехнулась. Вытащив телефон из кармана юбки, она открыла его и начала делать снимки. Закончив фотографировать, она сунула телефон обратно в карман и обхватила мое лицо ладонями, впиваясь ногтями в мои щеки с такой силой, что я поморщилась от боли. — Ты. Блять. Сука.

Из меня ушла вся решимость бороться, вместе с моей непостоянной верой в человечество. Она думала, что причиняет мне боль, но она не знала, что такое боль. Сильно дрожа, я оставалась совершенно неподвижной, просто ожидая, когда это закончится.

— Давай, Кел, — сказала Белла, когда осмотрела меня в последний раз, явно восхищаясь своей умелой работой. — Давай оставим эту сучку здесь.

— Мне так жаль, — прошептала мне на ухо блондинка по имени Келли, прежде чем поспешно подняться на ноги и выйти вслед за Беллой из ванной.

Онемевшая до костей, я несколько минут оставалась точно на месте, считая кубики потолка надо мной, прежде чем, наконец, с трудом поднялся на ноги.

Каждый дюйм моего тела болел, легкие горели, но самый тяжелый удар нанесла моя гордость. Униженная и дрожащая, я вытащила телефон из кармана рубашки и всхлипнула от облегчения, когда поняла, что он не промок вместе со мной.

Сжимая телефон в руке, я, пошатываясь, подошла к раковине и яростно рвала до тех пор, пока все внутри меня не потекло в канализацию. Тяжело дыша, я схватилась за раковину свободной рукой и заставила себя посмотреть на свое отражение. Крошечные струйки крови потекли по моим щекам от того места, где были ее ногти, и я даже не удивилась, увидев, что она написала на моем лице.