– Если я не ошибаюсь, – перебил его Готтштейн, – существует теория, что именно такой была наша собственная вселенная до Большого Взрыва – единым колоссальным телом, включавшим все вещества вселенной.

– Совершенно верно, – сказал Денисон. – Собственно говоря, антипаравселенная, которую я обрисовал, представляет собой то, что некоторые называют «космическим яйцом», или сокращенно «космо». И для того, чтобы получить одностороннюю протечку, нам необходима как раз такая космовселенная. Паравселенная с ее крохотными звездами представляет собой практически пустое пространство. Можно зондировать ее без конца, но так ни на что и не наткнуться.

– Но ведь паралюди нас отыскали?

– Да. Возможно, они ориентировались по магнитным полям. Однако есть основания полагать, что у планет паравселенной магнитных полей нет вовсе либо они очень слабы, а это крайне затрудняет наши поиски. Зондируя же космовселенную, мы просто не можем потерпеть неудачу. Ведь космо – уже само по себе целая вселенная, и в каком бы месте в нее ни проникнуть, мы всюду наткнемся на вещество.

– Но как вы осуществляете зондирование?

Денисон ответил после краткого молчания.

– Все это мне объяснить трудно. Связующим звеном сильного ядерного взаимодействия являются пионы. Интенсивность взаимодействия зависит от массы пионов, а массу эту в некоторых специфических условиях можно изменить. Лунные физики разработали пионотрон – прибор, который позволяет создать необходимые условия. Стоит уменьшить или увеличить массу пиона, и он становится частью какой-то другой вселенной – входом в нее, пограничным пунктом. Если снизить массу до соответствующей степени, пион окажется частью космовселенной, чего мы и добиваемся.

– И можно всасывать вещество из… из космовселенной? – спросил Готтштейн.

– Ну это-то просто. С появлением входа вещество начинает просачиваться к нам само. В этот момент оно подчиняется собственным законам и сохраняет устойчивость. Затем на него постепенно начинают действовать законы нашей вселенной, сильное ядерное взаимодействие становится в нем более интенсивным, происходит ядерное слияние и высвобождается огромное количество энергии.

– Но если оно сверхплотно, то почему не расширяется мгновенно и не исчезает?

– Даже это дало бы энергию. Но тут большую роль играет электромагнитное поле, и в данном случае поле битвы остается за сильным ядерным взаимодействием, так как мы контролируем электромагнитное поле. Но, чтобы объяснить это более или менее научно, мне потребуется очень много времени.

– Значит, светящийся шар, который я видел на поверхности, не что иное, как космовещество, в котором началось слияние ядер?

– Совершенно верно.

– И эту энергию можно использовать для полезных целей?

– Конечно. И в неограниченных количествах. Ведь вы наблюдали появление в нашей вселенной всего лишь микромикрограмма космовещества. А теоретически его можно получать хоть тоннами.

– Так, значит, мы можем теперь отказаться от Электронного Насоса?

Денисон покачал головой.

– Нет. Использование космоэнергии также меняет свойства вселенной. По мере обмена физическими законами сильное ядерное взаимодействие постепенно становится все более интенсивным в космовселенной и все менее интенсивным – в нашей. В результате скорость ядерного слияния в космическом яйце нарастает, и оно нагревается. И в конце концов…

– И в конце концов, – подхватил Готтштейн, задумчиво прищурившись и скрестив руки на груди, – происходит Большой Взрыв.

– Вот именно.

– По-вашему, как раз это произошло в нашей вселенной десять миллиардов лет назад?

– Кто знает? Космогонисты все еще ломают головы над тем, почему космическое яйцо взорвалось тогда, когда оно взорвалось, а не раньше и не позже. Одно из предложенных объяснений предполагало существование пульсирующей вселенной, в котором космическое яйцо взрывается, едва образовавшись. Гипотеза эта была отвергнута, и, по последним предположениям, космическое яйцо существует значительный отрезок времени, а затем по неизвестным причинам утрачивает устойчивость.

– И, возможно, это происходит потому, что его энергию начинает заимствовать другая вселенная?

– Вполне вероятно. Но это вовсе не подразумевается обязательного вмешательства разумных существ. Не исключено возникновение и самопроизвольных протечек.

– А когда Большой Взрыв произойдет, мы по-прежнему сможем добывать энергию из космовселенной?

– Не берусь судить, но пока об этом можно не думать. Скорее всего, проникновение нашего сильного ядерного взаимодействия в космовселенную будет длиться миллионы лет, прежде чем оно достигнет критического уровня. А к тому же, безусловно, существуют и другие космовселенные, причем число их бесконечно.