– К этому аргументу прибегал Невилл?

– Да.

– Но ведь парасолнце будет все больше остывать?

– Ну и что? – нетерпеливо бросила Селена. – Зачем им солнце, если у них есть Насос?

Денисон сказал решительно:

– Я вам скажу что-то, чего вы не знаете, Селена. По слухам, Ламонт получил от паралюдей сообщение, что Насос опасен, но что остановить его они не могут. Разумеется, никто на Земле не отнесся к этому серьезно, Но вдруг это правда? Вдруг Ламонт действительно получил подобное сообщение? В таком случае напрашивается предположение, что не для всех паралюдей приемлема мысль об уничтожении мира, населенного разумными существами, которые к тому же столь охотно и доверчиво начали с ними сотрудничать. Но эта горстка не сумела переубедить практичное и несентиментальное большинство.

– Вполне возможно, – кивнула Селена. – Все это я знала – то есть вывела интуитивно – до знакомства с вами. А потом вы сказали, что никакое число, лежащее между единицей и бесконечностью, не имеет смысла. Помните?

– Конечно.

– Так вот: совершенно очевидно, что наша вселенная и паравселенная различаются в первую очередь степенью сильного ядерного взаимодействия, а потому до сих пор все исследования велись только в этом направлении, Но ведь это не единственное взаимодействие, существуют еще три – электромагнитное, слабое ядерное и гравитационное, – напряженность которых относится друг к другу, как сто тридцать к одному, единица к десяти в минус десятой степени и единица к десяти в минус сорок второй степени. Однако если их четыре, то почему не бесконечное множество? Просто все остальные настолько слабы, что не могут воздействовать на нашу вселенную и не поддаются обнаружению.

– Если взаимодействие настолько слабое, что не поддается обнаружению и не оказывает никакого воздействия, то его можно считать практически несуществующим, – заметил Денисон.

– В нашей вселенной! – отрезала Селена. – А кто может знать, что существует и чего не существует в паравселенной? При бесконечном множестве возможных взаимодействий, каждое из которых может бесконечно варьироваться в напряженности по сравнению с любым из них, принятым за норму, число возможных вселенных может быть бесконечным.

– Бесконечность континуума… И, скорее, алеф-один, чем алеф-нуль…

Селена сдвинула брови.

– А что это означает?

– Неважно. Продолжайте.

– А потому вместо того, чтобы взаимодействовать с единственной паравселенной, которая навязала себя и, возможно, не отвечает нашим потребностям, почему бы не попытаться установить, какая из бесконечного множества вселенных подходит нам больше всего и легче остальных поддается обнаружению? Давайте придумаем такую вселенную, посколько она все равно должна существовать, а потом займемся ее поисками.

Денисон улыбнулся.

– Селена, я и сам об этом думал. И хотя нет закона, который устанавливал бы, что я не способен ошибаться, все же маловероятно, чтобы блестящая личность вроде меня заблуждалась, если другая блестящая личность вроде вас независимо пришла к такому же выводу… А знаете, что?

– Нет, – сказала Селена.

– Ваша чертова лунная еда начинает мне нравиться. Во всяком случае, я к ней привыкаю. Пойдемте домой я перекусим. А потом начнем разрабатывать план дальнейших действий… И знаете, что еще?

– Нет.

– Раз уж мы будем работать вместе, можно я вас поцелую? Как экспериментатор интуистку.

Селена задумалась.

– Вероятно, для вас, как и для меня, это не первый поцелуй в жизни. Так, может быть, не надо вводить дополнительных определений?

– Что же, обойдемся без них. Но я не знаю техники поцелуев на Луне. Что я должен делать, чтобы не допустить какой-нибудь промашки?

– Положитесь на инстинкт, – злокозненно сказала Селена.

Денисом осторожно заложил руки за спину и наклонился к Селене. Затем, несколько секунд спустя, он завел их ей за плечи.

– А потом я его сама поцеловала, – задумчиво сообщила Селена.

– Вот как? – зло переспросил Бэррон Невилл. – К чему такая самоотверженность?

– Ну, особой самоотверженности тут не требовалось, – она улыбнулась. – Все получилось очень трогательно. Он чрезвычайно боялся сделать что-нибудь не так и даже заложил руки за спину. Наверное, для равновесия. А может быть, опасался переломать мне кости.

– Избавь меня от подробностей. Когда мы получим от тебя то, что нам требуется?

– Как только у меня что-нибудь выйдет, – ответила Селена бесцветным голосом.

– А он не узнает?

– Он интересуется только энергией.

– И еще он желает спасти мир, – насмешливо сказал Невилл. – И стать героем. И утереть всем нос. И целоваться с тобой.

– А он этого и не скрывает. Не то, что ты.

– Ну, положим! – зло буркнул Невилл. – Но я желаю только одного: чтобы у меня хватило терпения ждать.