Он мечтал о нежности дочери.

Серанг пристально всматривался вдаль и время от времени оглядывался на кресло. Потом он стал беспокойно топтаться на месте и вдруг спросил под самым ухом капитана Уолея:

– Тюан, может быть, вы видите землю?

Тревожный голос заставил капитана Уолея вскочить.

Он! Видит ли он! И с сугубой силой почувствовал он проклятье своей слепоты.

– Который час?
– воскликнул он.

– Половина четвертого, тюан.

– Земля близко. Ты должен ее видеть. Смотри, говорю тебе, смотри внимательно.

Мистер Масси, задремавший было на нижней ступеньке, проснулся от звука голосов и сначала не понял, как он сюда попал. Ах да! Он почувствовал слабость. Одно дело - посеять семя гибели, другое дело - видеть, как навис над твоей головой чудовищный плод, готовый упасть при звуках возбужденных голосов.

– Опасности нет, - пробормотал он хрипло.

Ужас охватил капитана Уолея, - ужас, вызванный неуверенностью, жалким недоверием к людям, к вещам, к самой земле. Тридцать шесть раз вел он судно этим самым курсом, руководствуясь все тем же компасом... могло ли быть в этом мире что-нибудь более достоверное и безошибочное? В таком случае, что же произошло? Или серанг солгал? Но зачем ему лгать? Зачем? Или и он слепнет?

– Есть ли туман? Внизу, над водой? Смотри.

– Тюан, тумана нет. Смотрите сами.

Капитан Уолей усилием воли сдержал дрожь. Не остановить ли немедленно машины и выдать себя? Он колебался, и странные мысли проносились в его голове.

Необычное случилось, а он не умел его встретить. В момент невыразимой тревоги он с удивительной ясностью увидел ее лицо - лицо молодой девушки. Нет, он не должен себя выдавать после того, как ради нее зашел так далеко.

– Ты шел по курсу? Так ли? Говори правду!

– Да, тюан. И сейчас судно идет по курсу. Смотрите!

Капитан Уолей направился к нактоузу, который представлялся ему тусклым светлым пятном среди бесформенных теней. Приближая лицо к самому стеклу, он раньше мог разглядеть...

Вынужденный низко наклониться, он инстинктивно вытянул руку, чтобы ухватиться за пиллерс. Рука коснулась не дерева, но материи. Он слегка потянул за нее; вешалка, едва выдерживавшая груз, оборвалась, и куртка мистера Масси тяжело упала на палубу. Раздался стук и звяканье.

– Что такое?

Капитан Уолей упал на колени и жестом слепого нащупал куртку. Они дрожали, эти руки, ищущие правды.

И правда ему открылась. Железо около компаса! Неверный курс. Это погубит судно! Его судно! О нет! Только не это!

– Беги, останови машины!
– закричал он не своим голосом.

Он сам бросился вперед - слепой человек с простертыми руками. Отзвуки гонга еще гудели на палубе, когда судно, шедшее полным ходом, налетело словно на склон горы.

В северной части пролива вода стояла низко. Мистер Масси этого не учел. Вместо того, чтобы наскочить на мель и застрять на ней, "Софала" ударилась об острый хребет рифа, во время прилива не поднимавшийся над водой.

Удар был чудовищно сильный. Упали ничком все, кто в этот момент стоял на ногах. Затрещали снасти. Погасли все огни; зазвенели цепи, удерживающие трубу; со свистом лопнули проволочные тросы. Послышался оглушительный треск; фонарь на мачте полетел за борт, захлопали двери кают. После первого удара судно отскочило и, словно таран, ударилось вторично. Теперь разрушение было полное; с шумом, напоминающим раскат грома, повалилась труба, раздробила в щепки штурвал, раздавила деревянную раму, поддерживающую тент, сломала палубные ящики, усыпала мостик обломками дерева. Капитан Уолей поднялся на ноги среди груды обломков и стоял исцарапанный, окровавленный, держа в руках куртку Масси; по грохоту он мог судить о том, какой опасности избежал.

Между тем Стерн (его сбросило с койки) отдал распоряжение пустить судно задним ходом. Как только машины заработали, чей-то голос проревел: "Убирайся из машинного отделения, Джек!" - и машины остановились; судно отошло от рифа и неподвижно лежало на воде, а тяжелое облако пара вырывалось из повалившейся трубы и исчезало в ночи. Несмотря на неожиданность катастрофы, криков не было слышно, словно страшный удар ошеломил людей; их темные фигуры двигались по палубам.

Раздался внятно голос серанга, заглушивший ропот:

– Нет дна.

Он бросал лот.

Затем мистер Стерн напряженным голосом крикнул:

– На что мы, черт возьми, налетели? Где мы?

Капитан Уолей ответил спокойным басом:

– Среди рифов... к востоку.

– Вам это известно, сэр? Значит, нам отсюда никогда не выбраться?

– Судно через пять минут пойдет ко дну. Шлюпки, Стерн! Все будут спасены - сейчас штиль.

Китайцы-кочегары опрометью бросились к шлюпкам у левого борта. Никто не пытался их остановить. Малайцы после минутного замешательства успокоились, а мистер Стерн не терял присутствия духа. Капитан Уолей не двигался. Мысли его были чернее, чем эта ночь, когда он впервые погубил судно.