Ей вдруг сделалось тоскливо. Она вновь почувствовала себя чужой и одинокой в незнакомой стране, на причесанном, сдобренном неродным песком побережье. Впрочем, эту чужеродность Нина ощущала в себе давно и везде, уже сроднилась с этим чувством, и теперь не понимала, отчего сейчас оно схватило за горло, словно преступник жертву. Она встряхнула головой, помассировала занывший висок, как вдруг, заслышав хруст песка, обернулась с удивлением и досадой: кого несет на море в такой час? Меньше всего ей хотелось, чтобы ее видели такой – усталой, беспомощной и жалкой.

Легкой вкрадчивой походкой к ней приближался Асим. Похоже, он тоже был удивлен неожиданной встречей. Вид у него был вполне довольный, как у сытого кота, вылезшего на променаж перед сном.

– О, – проговорил он, улыбаясь, – какой сюрприз.

Отчего-то она почувствовала злость, то ли на ночную мигрень, то ли на то, что к ее дурацкой хандре прибавилась неожиданная сосущая боль в груди. Одинокая женщина ночью на берегу – картинка, вызывающая презрительное сочувствие, – то, чего она больше всего страшилась. Особенно с его стороны. Асим почувствует эту унизительную слабость, вспомнит, что она всего лишь бледное подобие Надежды, глупая девчонка, сидящая на его шее, не способная управлять не то что отелем – собственными эмоциями.

«Он презирает слабость в любом проявлении…»

Она должна быть сильной. Обязана…

Асим присел рядом.

– Ну, – как ни странно, в его голосе не было злости, разве легкая усмешка, – рассказывай. Зачем разыграла дурацкую комедию?

Он просто журил ее как взрослый – малого ребенка за глупую шалость.

– Сама не знаю, – призналась Нина. – Больше не буду. Извини, пожалуйста.

– Понятно, что ничего не понятно. – Улыбнувшись, он потрепал Нину по волосам.

Прикосновение его руки было мимолетным, но теплым и надежным. Оно несло успокоение. Да, ей было с ним легко и спокойно как ни с одним человеком в мире. Даже с бабушкой. На мгновение ей захотелось задержать его ладонь на своей щеке, и она тотчас рассердилась на себя за эту глупость.

– Не надо.

– Что?

– Я не ребенок.

– Конечно, ты уже совсем большая, – легко согласился Асим. – У тебя даже появился приятель.

– Это не приятель, а презерватив.

– Что?! – Изумление Асима на этот раз было куда большим.

– Одноразовый, – пояснила Нина. – Так я называю случайных партнеров.

– Не слишком круто?

– Кто бы говорил, – в тон усмехнулась Нина. – Слушай, зачем ты женился?

– Молодой был, глупый.

– Почему не разводишься?

– Мне так удобнее.

– Чтобы подружки лишний раз не донимали?

– А ты хорошо понимаешь мужчин, – покачал головой Асим.

– Я вообще способная.

– Это верно, – снова согласился он.

– Просто мы похожи. Ты и я. Никогда не думал об этом?

Он не ответил, вглядываясь в темнеющую ткань морского неба.

– Тебе когда-нибудь снились кошмары? – неожиданно для себя спросила Нина.

– Перед каждым визитом представителей международного комитета по туризму. Снится, что с отеля снимают пару звезд. А в последнем потребовали построить личный аэропбрт. Я проснулся в ледяном поту. – Он улыбнулся, но, видимо прочитав что-то в глазах девушки, моментально сделался серьезным: – А что? Какие-то проблемы?

– Никаких, – поежилась Нина. – Просто так… Для поддержания разговора. Может, зайдем ко мне, чего-нибудь выпьем? Кофе, чай, коньяк, водка? Как, партнер?

– Подлизываешься?

– Заглаживаю вину. Обещаю в следующем заезде подыскать для тебя красотку во-от с таким бюстом.

– Ловлю на слове. – Он пружинисто поднялся. – Что ж, можно по кофейку на мировую.

В бунгало было прохладно, темно и пусто, как в дачном погребе.

– Впервые за все время мне хочется немного согреться, – сказала Нина, устанавливая кондиционер на «плюс двадцать пять».

– Море капризно, – согласился Асим. – Летней ночью простудиться проще простого.

– Но ты меня отогреешь, партнер?

– Боюсь, это не в моих силах, – полушутя-полусерьезно отозвался Асим. – Для этого нужен кто-то помоложе.

– Думаешь? – Нина приоткрыла бар. – Кофе или покрепче? Есть отличный «Хеннесси».

– Ты умеешь искушать. Плесни немного.

– Я и здесь составлю тебе компанию.

Нина сделала глоток. Ванильное тепло разбежалось по сосудам и сосудикам, заряжая энергией невидимого, но вполне осязаемого солнца, тысячей крохотных солнышек, бросающих дерзкий вызов холодной недотроге луне. Ей не хотелось останавливаться. Она жаждала этого тепла, не палящего зноя, иссушающего плоть, а мягкого, обволакивающего, жадного, как руки умелого любовника. Того, что не испытала она ни разу за всю свою не очень долгую, но и не самую короткую жизнь. Прикосновения настоящего мужчины. Сильного, опытного, властного… Желанного… Как никогда…