Нина нахмурилась, поджав и без того тонкие губы так, что их вовсе не стало видно. Но умолкла. На некоторое время…

– Почему у нас нет гольфа?

– Какого гольфа?! Кому он здесь нужен? Если и залетают англичане, то пара за сезон. Что у вас, русских, за манера – все пытаться разрушить?! – взбесился Асим. – Это что, у вас в крови? Весь мир, до основанья!

– Кто бы говорил?! – в тон ему воскликнула Нина. – А кто пол-Кипра оттяпал? Не ваши? Сам молчи!

– Как ты разговариваешь?! Не лезь туда, в чем не смыслишь, девчонка!

– Разговариваю, как считаю нужным! Не указывай мне, я не одна из твоих девок! Я – твой партнер, у меня сорок девять процентов, забыл?

– Деточка, – Асим призывал на помощь сарказм, едва сдерживаясь, чтобы не дать скверной девчонке хорошего шлепка, – забыть тебя будет очень непросто.

– Не называй меня деточкой! – вскипала Нина, и ее гнев становился для Асима крохотным моральным удовлетворением за тяжкие испытания последних дней.

После столь задушевных бесед Асим чувствовал себя прескверно. Возможно, он не хотел до конца признать, что ошибся: в глубине души он был уверен, что девчонку хватит дня на три, максимум – неделю… Но прошел месяц, а эта маленькая пиранья продолжала демонстрировать несгибаемую волю, чудовищное упрямство, удивительную для ее лет проницательность, здоровый практицизм и чудеса работоспособности, достойные дочери Сергея Кузнецова. Тогда в Асиме вдруг просыпался какой-то новый, незнакомый прежде, загадочный человек, удивлявший его самого.

– Послушай, – тоном доброго дядюшки говорил он противной девчонке, – ты хоть иногда бываешь на пляже? Тебе бы не повредило немного расслабиться. Искупаться, позагорать…

– Я купаюсь в бассейне моего бунгало.

– Это вовсе не одно и то же.

– Догадываюсь. Но я вообще не люблю море, особенно местное. Помойка, да и только. Хуже только Черное.

– На Кипре лучше? – съязвил задетый за живое Асим.

– Немного. Но ничто не сравнится с океаном…

– В шторм. Не купалась?

– В небольшой. Очень маленький штормик. Не веришь?

– Другому не поверил бы, – абсолютно серьезно сказал Асим. – Но тебе верю.

– Это было давно… – На миг глаза девушки подернулись задумчивой поволокой. – Папа был жив. Мы снимали дом на Фуэртовентуре. В пустынном местечке – рае для серферов и отшельников. Надежда запрещала мне ходить на океан, но мы сбегали тайком… А Надежда торчала на берегу и ныла. Она вообще боялась, когда много воды. Пожалуй, единственным водоемом, не казавшимся ей опасным, была ванна… Ну ладно, – она досадливо мотнула головой, отгоняя тени прошлого, – на чем мы остановились?

– На том, что тебе не помешает передышка. Возьми машину, съезди на дискотеку…

– Я не люблю танцевать. И не умею.

– Это странно, – озадаченно промолвил Асим. – Все современные девушки танцуют…

– Я не все.

– Верно… Но разве тебе не хочется познакомиться с каким-нибудь парнем…

– Мой дорогой Асим, – рассмеялась Нина, – ты успеваешь за нас обоих. Как твоя новая шлюшка, хороша в постели?

– Как тебе не стыдно! – возмутился Асим. – В твоем-то возрасте… Цинизм тебе не к лицу.

– Разве? А мне нравится. Послушай, я разговаривала с поставщиками…

«Разве ты не этого хотел? – глядя в непроницаемые черные зрачки, рассеянно думал Асим. – Идеальный партнер. Из этой девочки выйдет толк, можно не сомневаться. Малышка, обожавшая предштормовой океан… Девушка, ломающая устои, чихающая на запреты и стереотипы. Все при ней: деловая хватка, здоровый цинизм, беспощадность…»

Именно беспощадность. Зрелая. Отцовская. Такая невозможная для симпатичной леди двадцати двух лет от роду… Очень даже симпатичной. Особенно когда улыбается. Жаль, что она редко делает это…

Когда-то, он был совсем юным, один уважаемый и солидный человек сказал: «Хороший бизнесмен должен уметь перешагивать через трупы врагов и друзей. В переносном смысле, разумеется…» Но ведь и он всю жизнь думал и делал то же самое.

Почему он вспомнил эту далекую фразу, думая о Нине?

Ему не нравится ее затаенная ненависть к покойной Надежде. «Перешагивать через трупы…»

Даже – собственной матери? Пусть сломавшейся, жалкой, слабой… Слабой – вот где ключ. Нина презирает слабость. А он разве – нет? Нина станет хорошим бизнесменом. Возможно, гением бизнеса. Но отчего-то иногда ему так хочется, чтобы в ней хоть ненадолго проснулась тоненькая женщина с печальным взглядом. Сильная и слабая одновременно. Однажды ему показалось, что это было.

«Пожалуйста, помоги мне…» В самый первый день. Так давно и мимолетно. Будто и не было вовсе.

Черт возьми, почему его должно волновать это? Его акции при нем. Он и Нина смотрят в одну сторону – прибыли. А остальное его не касается.

Как не касались его метания Алекса. До того дня…

К чему он вспомнил это?

«Пожалуйста, помоги мне…» Речь шла о бизнесе, не более. Но почему-то иногда ему хочется погладить ее по голове. Как ребенка или собаку. Будто это может что-то изменить. Кого-то… Его самого? Ужасно глупо… Наверно, это сигнал приближающегося старческого слабоумия…