– Но он позвонил тебе вчера и сказал, что не приедет, так?

– Откуда ты знаешь?

– Я же не слепой. Ты разговаривала с ним по телефону вечером в ресторане. Я видел. А потом ты поехала со мной. Что это было: желание отомстить? Или что-то еще? Как часто это возникало у тебя прежде? С кем ты была этой ночью, со мной или с ним?! Ответь мне, Надежда! – сорвался Алекс.

– Я не обязана ничего отвечать!

Теперь они кричали оба.

– Я думал, что ты другая! А ты обыкновенная шлюха!

– Ты прав, я обычная шлюха! – выпалила она с яростным ожесточением. – Иначе не сидела бы здесь с тобой!

Внезапно руль повело влево. Прямо на них, на бешеной скорости, летела вишневая «ауди». Оцепенев, Надежда вжалась в кресло. За миг до столкновения «ауди» успела сдать вправо, едва не слетев в кювет. Алекс выровнял машину и затормозил. Глаза заливал ледяной пот. «Ауди» тоже остановилась. Водитель отворил дверцу и громогласно помянул всех Алексовых предков и потомков в самых изощренных выражениях, каковые существуют в турецком языке. Алекс даже не пытался возразить. Выговорившись, удовлетворенный водитель умчался прочь на своей вишневой «ауди», а Алекс остался сидеть неподвижно. Потом тупо проговорил:

– Прости меня.

– Будет лучше, если дальше я поведу, – бесцветным голосом произнесла смертельно бледная Надежда.

Алекс вымученно улыбнулся:

– Мой отец говорит: руль и женщину не давай никому. Я не смог удержать ни того, ни другого.

– Просто я не та женщина.

Он почувствовал, что готов разреветься, как мальчишка. И потому, выйдя из машины, до крови закусив губы, стал всматриваться в предрассветный туман, окутавший окрестности. Впереди маячили зубчатые вершины спящих гор. Но вот уже тоненькие красноватые лучики-разведчики, подобно шаловливым детям, сбежавшим от дремлющих родителей, вынырнули из туч и принялись раскрашивать в неяркие утренние тона тусклое небесное полотно.

Сзади подошла Надежда.

– Какой чудный рассвет… – тихо промолвила она. – А в моем городе так много дождей и так мало улыбок… Но я люблю его… Я по нему скучаю.

– Потому что там – твое сердце?

Она не ответила. Просто стояла и, скрестив руки на груди, поеживаясь, смотрела, как из-за гор поднимается в небо румяный солнечный блин.

Было около шести, когда они подъехали к отелю.

– Я пойду… – не глядя на Алекса, бесцветным голосом промолвила Надежда.

Все еще надеясь на чудо, он порывисто обнял ее, целуя в губы, но они были сухи и холодны. Выйдя, она обернулась:

– Ты еще встретишь замечательную девушку и будешь очень счастлив, поверь. И обязательно построишь свой отель.

– Ступай к черту, – сказал он.

– Прости, – отозвалась женщина.

Он понял, что она хотела сказать: «Прощай».

– Ступай к черту, – повторил он, пристально глядя, как скрывается за стеклянной дверью отеля прозрачный силуэт. Но легче не стало.

Алекс хотел сдать машину. Но вдруг навалилась страшная усталость. Такая, что не было сил ни встать, ни даже двинуться с места. Сплюнув в утреннюю пыль, он пересел на водительское кресло и поехал домой. С трудом вписавшись в узкие ворота, он оставил «мерс» во дворе, проскользнул в свою комнату и, упав на кровать, в ту же минуту заснул.

Ему показалось, что прошло всего мгновение, когда почувствовал, как кто-то трясет его за плечо. Алекс с трудом разлепил один глаз. Над ним стоял отец.

– Встань. Нам надо серьезно поговорить.

– Потом. – В этот момент он готов был отправить к черту даже отца.

– Нет, сейчас, – тоном, от которого застыла бы вода в графине, спокойно произнес отец.

Алекс понял: возражать бесполезно. Личный опыт подсказывал, что иначе будет только хуже. Он поднялся и сел, мысленно обозвав отца старым занудой.

– Я слушаю, папа.

– Чья это машина во дворе?

Мозги Алекса шевелились с таким трудом, что казалось, был слышен скрип.

– Отеля.

– Что она здесь делает?

– Она забарахлила, и меня попросили съездить в сервис.

– Почему ты не поставил ее обратно в гараж?

– Поздно было. Устал. Да в чем, собственно, дело?

– Когда ты намерен назначить свадьбу?

– Какую свадьбу? – изумился Алекс.

– Ты уже забыл о том, что у тебя есть невеста?

Было что-то неестественное, угрожающее в спокойствии отца. Алекс почувствовал: это затишье перед бурей.

– Нет, конечно. Но мне еще год учиться, и у меня недостаточно денег, чтобы сейчас содержать семью, ты это знаешь…