— Принял, Иван Федорович. А существует какая-то отчетность? Грузовые накладные, учетная документация?

— Конечно. Причем в самом современном виде. Уже почти год, у нас работает цифровая система документооборота «Азбуки». Двадцать первый век, на дворе, господа. Теперь, несколько ЭВМ, несколько копировально-множительных машин и не нужна куча учетчиков, с их дурацкими гроссбухами. Штабная и интендантская части –резко повысили эффективность работы… Явно довольный собой, заявил Тутомлин.

— Вот, смотрите, Евгений Вадимович…Могу прямо здесь,распечатать вам любые поставки из ЩШПД за подписью самого полковника жандармерии,Цуге… Но, хе-хе, только после разрешения дивизионного контрразведчика, подполковника Демченко… У него, как вы понимаете, собственный учет… хе-хе…

Уже через минуту от чего-то повеселевший генерал, вызвал двух подчиненных, начальника штаба, тощего и бледного полковника Хрущева и особиста, Демченко, оказавшимся настоящим богатырем под два метра роста с протезом левой руки и двумя «георгиями».

В отличии от командира дивизии, ближе чем на сотню верст к передовой не походившему и Хрущев и тем более Демченко –были фронтовиками, раненными, признанными «ограниченно годными» для штабной службы в глубоком тылу.

Несмотря на максимальное, проявленное Небогатовым дружелюбие, Хрущев, говорить подробности наотрез отказался, сославшись на секретность и чрезвычайную занятость, передав эстафету Демченко.

Тот, оказался тертым калачом и посмотрев грозные удостоверения Небогатова и Сухарева, послал их в Главный штаб ВВС.

— Это секретная документация, господа. Сами понимаете.

— Вы, видели наши полномочия! Насупился Женя. Требую оказать содействие, особой команде при Ставке Главковерха…

— Содействие, непременно окажу. Когда мне, вот сюда, позвонит начальник отдела контрразведки Главного штаба ВВС, генерал-майор Свиридов и разрешит это сделать. Иначе –никак…

Тут, неожиданно влез молчавший доселе как рыба, стажер Сухарев.

— Господин полковник, вы случайно не в 24 дивизии служили? У Резчикова? В Брянске, май прошлого года.

Демченко, покосился на наградную колодку Сухарева, кашлянул и кивнул…

— Да мы с вами с…сс…соседи были…Я из второй гренадерской, Литовский полк, «филипповский батальон»…

Демченко улыбнулся и протянул уцелевшую руку, лейтенанту.

— Второй батальон Енисейского полка, к вашим услугам. Здорово вы нас тогда, у моста –прикрыли. Когда панцер-гренадеры, нам в тыл вышли…

— Я вас помню, господин полковник. У вас не шлеме, бубновый валет был закреплен. Вы тогда –батальоном командовали…а я — гранатометным отделением…

— Стоп. Позывные, Птица –пять? Твои солдатики, тогда два «лео», спалили, лейтенант?

— Да, мои. Жарко тогда было…

Небогатов кашлянул, чтобы говорящие фронтовики, хотя бы обратили на его присутствие.

— Господа гренадеры, но что с данными по грузам?

Демченко погрозил пальцем, Небогатову и присел, перед своей ЭВМ.

— Сейчас, господин Небогатов…Стажер у вас, золотой. Из литовских гренадер…К черту бюрократию, полковник. Вам, стоит помочь…Но есть одно требование.

— Какое?!

— Ваш стажер у меня останется, в заложниках. До утра…Хищно улыбнулся Демченко и открыв сейф, выставил на стол пузатую бутылку коньяку, два бокала и бумажный пакет с сладостями явно отложенных к подобному случаю…

— Все, господин Демченко поднял руки Женя. Стажер Сухарев в вашем полном распоряжении…

— Вот и славно. А бумаги вам, лейтенант завтра с утра довезет…

На утро, к великому удивлению Небогатова, Сухарев, явился в конспиративную штаб-квартиру благоухая одеколоном и без всяких следов ночных возлияний. Подтянутый и выбритый, даже изрядно выспавшийся.

Выложил на стол Небогатова, портфель с бумагами.

— Накладные и отчеты о ночных вылетах, 408 легкого, авиационного транспортного полка, подполковника Жилинского. С марта, по декабрь прошлого года.

Женя схватил распечатанную на множительной машине, сложенную бумажный рулон и вооружившись карандашом углубился в чтение, бросив Сухареву…

— Присаживайся, лейтенант. Вон там, чай, кофе растворимый… Есть сахар и даже лимон. Угощайся.

— Спасибо.

Сухарев взял в руку маленькую банку растворимого кофе. Раньше он бы к такому «кофе» и не подошел, а сейчас считается за роскошь.