Курьер не может устать настолько, чтобы оправдать опоздание. Большая часть маршрутов изучена многими поколениями и составлены карты движения, так что Эллион знает, сколько должен пройти за день, чтобы иметь роскошь поспать ночью. Сегодня получилось пройти чуть больше, помог ветер в спину. Так что, у курьера выпала редкая возможность полюбоваться закатом, сидя на вершине осколка скалы.

Раскалённый шар солнца продавливает горизонт и косые лучи заливают небо багрянцем. Тени вытянулись до максимума и неумолимо сливаются в ночь, что уплотняется и вытекает из леса. Посылка лежит рядом на плоском участке скалы, завёрнутая в плотную бумагу и скреплённая золотым сургучом. Ветер сменил направление и треплет волосы. Эллион зажмурился и в который раз предался мыслям о собственной жизни. Он бы мог взять коня в храме и вести доставку по тракту, пользуясь постоялыми дворами. Но выбрал пеший путь через лес, ведь так напрямик и меньше шансов столкнуться с любопытными идиотами. Братья не одобряют такие маршруты, ведь с низким риском и низок шанс на получение ценной информации.

Холодает и сидеть на камне стало неприятно. Эллион спустился к основанию, обломок скалы торчит под острым углом и днём по её тени можно отмечать время. Привал устроил в ложбинке, а костёр развёл в укромной нише. Ночью в чаще бродят твари, которых не пугает пламя, а свежее людское мясо манит, как валерьяна кота. Сухое тепло и прогретый огнём камень, шелест ветра в кронах и посвист меж множества скальных осколков по всей долине. Эллион стянул обувь, снял одежду и закутался в плащ у огня, повернувшись к нему спиной. Вместо матраса сухая трава и листья.

Над лесом величественно проплывают Сёстры, Младшая как самая шустрая, уже вошла в фазу растущей луны, Старшая не торопится, она знает цену полнолуния. Особенного двойного, когда Сёстры сходятся так близко, что начинают тянуть воду к себе с двойной силой. В эти ночи нечисть слетает с катушек, а города полнятся воплями сумасшедших и слабых разумом. Эллион мысленно сопоставил фазы лун и день недели, вздохнул с облегчением. Он успеет до двоелуния. Костёр прогрел плащ, а через него и оголённое тело. Он бы мог остаться в одежде, но тогда завтра ноги будут ныть и умолять о милосердной смерти, а одежда пропитается потом, и смрад ещё долго не отстанет. Постепенно тепло проникло внутрь, и курьер забылся зыбким сном.

Очнулся резко, от осторожных шагов. Приоткрыл глаза, чтобы не подать вида, огляделся. Некто ходит за кустами, часто замирает и вглядывается в «спящего». Эллион медленно сел, кутаясь в плащ, бросил взгляд на тлеющие угли костра и на небо, близится утро. Незнакомец затаился за камнем и даже перестал дышать.

— Выходи и я поделюсь едой или можешь просто уйти, я не буду преследовать. — Зевая протянул курьер.

За камнем зашуршало, кто-то всхлипнул, и под свет Сестёр вышла девушка. Маленького роста, чумазая, волосы чёрные от грязи. Она замерла, как испуганный зверёк, отчаянно борясь с желанием подойти и убежать. Эллион медленно достал из рюкзака полкольца копчёной колбасы и ломоть чёрного хлеба. Положил на камень и отступил, продолжая кутать в плащ. Если девушка увидит его голым, храбрости ей это не добавит.

— Угощайся. Большего у меня нет.

Девушка осторожно, замирая от каждого шороха, приблизилась и схватила колбасу. Вгрызлась в середину, держа обеими руками и глядя на курьера, как голодная кошка. Младшая сестра почти ушла с неба, а Старшая склонилась над лесом, разглядывая странную встречу.

— Как ты здесь оказалась? — Спросил курьер, протягивая флягу.

Девушка промолчала, слишком поглощённая едой, но флягу вырвала из рук и жадно присосалась. Эллион отступил на прежнее место и сел на камень, гадая, как бы незаметно одеться. Не найдя ничего лучше, просто сгрёб одежду и отошёл за кусты, под чутким взором гостьи. Та торопливо догрызла остатки колбасы, вновь присосалась к фляге и плюхнулась на землю. Закончив переодеваться вернулся к ней, бросил взгляд на посылку, спрятанную меж камней, но та совершенно не интересуют странную девушку или просто не замечена. Оба варианта пока устраивают.

— Как тебя зовут?

Девушка открыла рот и издала мычащий звук, Эллион на миг закрыл глаза. У неё нет языка. Лунный свет выхватывает гноящиеся ссадины на запястьях и лодыжках. Запах соответствующий.

— Ты меня понимаешь?

Кивок.

— Умеешь писать?

Мычание и мотание головой. Курьер вздохнул, сел на корточки перед бедняжкой. Внимательно оглядел, пытаясь понять, в каком она состоянии. На вид достаточно крепкая, хоть и измождённая, но это поправимо даже коротким сном. Загноенния и синяки вызывают больше опасений.

— Я курьер Илмира, увы, я не могу отвести тебя в ближайшую деревню, мой путь лежит в стороне. Ты можешь идти за мной, но придётся держать темп, однако если ты выдержишь, то в храме о тебе позаботятся. Платой будет твоя история и исследование тела. Ты согласна?

Девушка закивала и боязливо улыбнулась, нижняя губа треснула и выступила чёрная капелька крови. Эллион указал на место, где спал и подал беглянке плащ.

— Спи. Выдвигаемся на восходе.

Когда новая попутчица свернулась калачиком, курьер встал у костра и подбросил в угли кусочки коры с тонкими веточками. Оглянулся, но девушка забылась зыбким сном. В неверном свете разгорающегося пламени лицо её выглядит страшным. Грязное, со вздёрнутым носом, у которого кончик толще, чем полагается. Мочка левого уха разорвана, а щёки запали. Курьер покачал головой и склонился над костром. Пламя следует раздуть, ведь предрассветные часы самые холодные.

***

Дворец императора расположился на высоком холме, а вокруг раскинулся парк героев. Стиснутый со всех сторон огромным городом, некогда центром мира, а сейчас всего лишь одним из бесчисленного множества осколков империи. Роан эл Скван наступил на потрескавшуюся мраморную плиту в самой тёмной и заброшенной части парка. Садовники короля сюда не добираются, а горожане не доходят, предпочитая участок с озером и ухоженными аллеями. Роан любит это место с самого детства, которое кончилось не более недели назад. В тенистом полумраке на него взирают мраморные статуи великих людей прошлого, ныне забытые всеми. Суровые лица, горделивые позы и доспехи, от одного вида которых сердце замирает от восхищения.