— Привет, Георгий!

В Царьграде Роман был дружен с очень немногими людьми — помимо сослуживцев из варанги, понятное дело. Но Георгий был одним из тех, к кому Самсон был действительно дружески рсположен… Алан по происхождению, хозяин таверны уже много лет жил в столице Восточного Рима — и готовил действительно с душой! Конечно, встав на ноги, Георгий перестал заниматься каждым блюдом лично — но вечерами алан нередко устраивает перед гостями таверны показательное выступление, приготовив одно-два блюда. Обычно он их даже не продает, а просто угощает посетителей небольшими порциями — например, недавно он запекал в печи бараньи ребра, связанные тугой бечевкой в диковинный букет. С душистыми кавказскими специями и чесноком получилось просто восхитительно! Особенно учитывая, что Георгий оставил в печи угли, что придали ребрам дивный дымный аромат… Кстати, Роману тогда досталось ребрышко с симпатичным таким куском пропеченного мяса!

— Здравствуй, дорогой! Проходи, садись… Тебе как обычно?

Георгий, невысокий, плотный мужчина лет сорока с чувством обнял варяжского сотника; когда-то Роман и пара его воинов утихомирили разбушевавшихся франкских наемников, перебравших вина и едва не разнесших таверну. С тех пор Самсон всегда был желанным гостем…

— Да, конечно… Твердило еще не пришел?

Георгий с извиняющейся улыбкой отрицательно мотнул головой — и Роман, дружески хлопнув радушного хозяина по плечу, двинул к своему привычному столику, расположенному в противоположном от входа углу таверны. Так варяг мог видеть каждого посетителя заведения — а стена прикрывала его спину…

Между тем алан подозвал к себе распорядительного служку — и тот, выслушав Георгия, шустро умчал на кухню. После чего хозяин таверны, неизменно открывающий ее каждое утром, двинулся на выход — махнув на прощанье рукой. Ныне ему предстоит очередной поход на морской рынок, а затем и мясной, где дотошный, внимательный алан будет выбирать самые лучшие и свежие продукты, обеспечивающие процветание таверны… И именно ранним утром у него есть возможность выбрать все самое свежее.

Уже на выходе Георгий столкнулся с Твердило — и вежливо раскланявшись с немолодым русичем, чья борода уже засеребрилась сединой, покинул заведение. Одновременно с тем служка прибежал с кухни, держа на вытянутых руках широкий деревянный поднос — со свежим, только что испеченным пшеничным хлебом, нарезкой пахучего сыра двух сортов (овечьего и коровьего), солидным куском окорока, да глубокой миской, полной кальмаров и щупалец осьминога… Завидев же второго варяга, юный грек поспешно ретировался на кухню — чтобы уже через пару мгновений вернуться с двумя порциями салата «Никея», большим кувшином «сладкой воды», а также двумя деревянными, резными кубками…

— Здравствуй, брат.

— Здравствуй…

Сотник варанги и ныне ушедший на вольные хлеба варяг с чувством обнялись. В свою очередь, их приветствие было отнюдь не данью традиции, вовсе нет! На самом же деле после стычки с норманнами и исключением из гвардии, уцелевшие русичи десятка Добромила обменялись нательными крестами, признав друг друга побратимами… Правда, памятуя о том, что крест Романа наверняка достался ему от матери, менялись русичи следующим образом: Самсон и Твердило, Твердило и Микула, Микула и Самсон…

Однако это не было условием Романа — ведь потеряв отца и подспудно нуждаясь хоть в какой-то семье, именно он предложил уцелевшим соратникам стать побратимами. Нет, Микула и Твердило сами решили так поступить… А по прошествии долгих пятнадцати лет, Роман стал манглабитом, Микула — десятником в его сотне, а Твердило во второй раз покинул гвардию; теперь уже навсегда. Да и то, оставивший позади расцвет мужской силы (лет так пять назад), русич стал слишком стар для упорной сечи с сельджуками… Получив к тому же пару новых, пусть и относительно легких ран на Лесбосе (побывав на грани жизни и смерти от горячки!), Твердило сумел найти теплое местечко командира стражи у Георгия Палеолога. Последнему очень льстило, что его охраняет ветеран императорской гвардии — к тому же участник битв у Диррахия и Левуниона, где бился и сам Палеолог, верный воевода базилевса…

Ныне же побратимы редко когда собираются вместе — вот и сегодня удалось встретиться лишь двум русичам:

— Слышал последнюю новость? Боэмунд из Тарента ведет к Царьграду своих норманнов, и будет здесь всего через несколько седьмиц!

Роман, уже нарезающий хорошо просоленный, копченый целиком свиной окорок и ломти хрустящего, еще теплого пшеничного хлеба, только усмехнулся:

— Об этом судачат на каждом углу форума, в сенате и дворцах. Н-да… Варангу со дня на день переведут в дворцовые казармы, а все кавалерийские тагмы уже целиком собраны в столице. В свою очередь нумеры и тагма стен перешли на усиленное боевое дежурство на стене Феодосия — как при печенегах… А кувикуларии с виглами и вовсе не покидают Влахернского дворца! Кроме того, базилевс спешно собирает прониариев со всех концов полуострова — вроде бы для участия в общем походе на турок… Но учитывая, что в город поспешно свозят запасы продовольствия, а кузнецы срочно правят оружие городских арсеналов… Учитывая также то, что три сотни франкских наемников, состоявших на службе базилевса, уже переправили через Босфор — Комнин вполне серьезно готовится к осаде.

Твердило горько усмехнулся, разливая по кубкам взвар из яблок и вишни… По оригинальному рецепту Георгия взвар не доводят до кипения, чтобы не сварить фрукты, отняв всякую их пользу. А чтобы избежать неприятных неожиданностей, для напитка используют свежую и чистую ключевую воду, добавляя в уже горячий взвар большое количество меда для сладости. Также мед способствует его более длительному хранению… Кроме того, в горячий напиток могут опустить также ошкуренные дольки лимона или апельсина — без цедры они не горчат, но предают взвару свой неповторимый аромат! После чего готовую «сладкую воду» остужают — а перед подачей в нее добавляют еще и свежую мяту…

Русичи разом отпили из кубков, наслаждаясь вкусом ромейского взвара в исполнении Георгия, после чего Твердило, немного напрягшись, принялся перечислять:

— В кавалерийских тагмах схол, арифмах и иканатах по триста клибанофоров в каждой. Нумеров и стен — столько же тяжелой пехоты. Кувикуларии и виглы в случае чего, будут защищать участок Феодосийской стены у Влахернского дворца, это еще четыре сотни воинов в общем… И варанга. Сколько сейчас гвардейцев успел нанять Комнин?

Роман не успел ответить на вопрос, закинув в рот щупальце осьминога — замаринованное с черным перцем, кавказскими приправами, луком и лимонным соком, да запеченное вчера на углях, оно даже холодным заставляет закрыть глаза от удовольствия — и мысленно преклониться перед талантом Георгия! И только прожевав сей кулинарный шедевр, русич произнес: