Удивительно, но оно никогда не пугало Романа, никогда не напоминало ему о пожаре под Диррахиумом…

Вот и сейчас манглабит замер, ожидая появления первых языков огня на вершине маяка. Но едва слышный шорох над головой и справа гвардейца насторожили сотника, заставив того мгновенно собраться и изготовиться к бою. Это ведь Восточный Рим — и даже убийства базилевсов в их собственных покоях не являются чем-то из ряда вон выходящим! Но когда Роман обратил свой взгляд на источник звука, то успел заметить лишь край пурпурных одежд в окошке выступающего к морю балкона. Как кажется, их носитель не захотел разделить с Самсоном созерцания вспышки пламени на маяке…

Сердце манглабита невольно начало биться чаще, разгоняя по жилам кровь — ведь ныне только одному человеку в Вукалеоне дозволено носить царский пурпур…

Совершенно позабыв о маяке, на вершине которого как раз расцвел диковинный цветок пламени, отражающийся от начищенных до блеска бронзовых зеркал, Роман неподвижно замер. При этом манглабит бессильно сжимал и разжимал кулаки, не отрывая свой взгляд от балкона… В груди Самсона все словно замерло от пришедших на ум дерзких мыслей о признании — а конечности стали ватными, непослушными… Русич хотел сделать шаг ко входу во дворец — и не смог, буквально слыша, как тяжело забилось в груди его сердце…

Сердце влюбленного мужчины, не решающегося признаться в своих чувствах просто потому, что с той необыкновенной женщиной, ставшей причиной его душевных терзаний, манглабита разделяет огромная пропасть… Кто он — а кто она?! Всего лишь сотник варанги на службе базилевса, не властный над собой и своей судьбой. Сегодня Роман в столице — а завтра вновь отправят в Вифинию или в Эпир, или отбивать Родос у сарацин…

А она? А она — Мария Аланская!

…Роман впервые увидел супругу императора Михаила Дука, когда ему исполнилось всего восемь лет — а красавице царевне, венчающейся с мужем на царство, уже восемнадцать. Сидящий на могучих отцовских плечах мальчик разинул рот от восхищения, завидев в соборе Святой Софии высокую и стройную, как кипарис девушку с рыжими, вьющимися волосами, убранными под золотую стемму… Кожа горянки — дочери грузинского царя Баграта и аланской царевны Борены — оказалась белоснежной, как девственный снег на горных пиках! А правильные черты лица ее дышали каким-то необычайным внутренним благородством… И согревающим душу теплом.

Будущий Самсон конечно же влюбился в красавицу-василиссу, супругу базилевса — также, как и десятки иных мальчишек, коим посчастливилось увидеть Марию Аланскую воочию. И естественно, это была детская, совершенно неосознанная влюбленность, забывшая и переменчивая, как ветер в море… Но будучи уже развитым, привлекательным юношей — и кандидатом в гвардейцы! — Роман предпочитал общаться именно с рыженькими девушками, избаловавшими довольно-таки заносчивого парня своим вниманием. А потом… Потом была битва при Диррахии, затем Вифиния, затем Левунион — и практически сразу переброска на Лесбос, долгая осада крепости и яростная сеча с сарацинами. Несколько лет огрубевшего душой, заматеревшего воина не было дома — не было рядом и той спутницы жизни, с которой Самсон мог бы, да и захотел бы разделить судьбу.

А потом манглабит варанги вернулся в Царьград, получил назначение в стражу Вукалеона… И вновь встретил Марию Аланскую — впервые посмотрев уже бывшей императрице прямо в глаза.

В тот миг Роман пропал — окончательно и бесповоротно…

Когда-то молодому Самсону нравилось говорить падким на лесть девушкам о «бездонных колодцах их глаз», «омутах лесных озер». Но именно три года назад, во время короткой встречи с лишенной престола царицей, он наконец-то понял, о чем когда-то говорил. Голубые, с фиалковым отливом очи Марии показались Роману волшебными зеркалами души этой воистину царственной женщины… И их сияющий взгляд обжег его собственную душу, заставив вспоминать о красавице-горянке и во сне, и наяву.

С тех самых пор манглабит не мог смотреть ни на молодых, гибких и смешливых гречанок, ранее волновавших его сердце, ни на зрелых вдов, чьи роскошные формы разгоняли кровь гвардейца. По сравнению с ней… Да не могло быть даже никакого сравнения с ней! Один невольный взгляд ее, направленный на русича из-под высоко поднятых, золотистых бровей согревал душу Романа. Одна светлая улыбка ее заставляла Самсона восторженно замирать… Опьяненный счастьем, он возвращался домой, если удавалось хоть немного поговорить с Марией — перебросившись парой пустяковых, ничего не значащих фраз. А в те мгновения, когда он украдкой смотрел вслед горянке, двигающейся с грацией охочущейся рыси, манглабит испытывал особый трепет — так, словно вся кровь его обратилась в жидкое пламя, в греческий огонь!

Роману казалось, что эта волшебная женщина нисколько не изменилась с тех самых пор, когда он впервые увидел ее во время венчания на царство. Хотя нет… На его взгляд, она стала еще краше! Единственного сына императрицы вскормила кормилица, как это и принято у ромейской знати — и ныне грудь горянки округлилась, налилась притягивающей мужской взор тяжестью… В то время как осиный стан ее остался все столь же тонким. И царственная стемма василиссы больше не украшает чело Марии — так что теперь роскошные рыжие волосы грузинской царевны огненным водопадом ниспадают на ее плечи… Или же убираются в тугие косы, спускающиеся к самой талии.

Ромеи, потомки древних римлян, очень многое знают о сохранении женской красоты — их мази и притирания, сохраняющие кожу цариц девственно гладкой, творят настоящие чудеса! А может, все дело в секретах горянок, привычных умываться талой водой, и питаться без всяких излишеств? Кто знает — но Роману удалось разглядеть лишь несколько мелких морщинок в уголках глаз Марии, хотя на ее век пришлось очень много невзгод, волнений… и потерь.

Никто не спрашивал дочку грузинского царя и аланской царевны о том, хочет ли она выйти замуж за ромейского базилевса — или нет. Еще ребёнком её разлучили с мамой и доставили в Царьград, откуда она практически никуда не выбиралась — разве что в паломничества к православным святыням… А в двенадцать лет, совсем еще девчонкой, ее выдали за двадцатилетнего Михаила Дука. И наконец, в восемнадцать она стала василиссой, супругой базилевса Михаила Седьмого…