Шрифт:
Рут перестал улавливать смысл уже на середине его тирады, но все равно поднял рюмку с виски, кивнул и выпил.
Плюгавый навалился на стойку, посмотрел на Рута и буркнул:
— Он не сечет, о чем ты, Джек.
Джек поставил рюмку на стойку:
— Приношу извинения за Джина, мистер Рут. Он растерял свои манеры в Большой Деревне.
— В какой деревне? — переспросил Рут.
Джин хихикнул.
Джек мягко улыбнулся Руту:
— В Гринвич-Виллидж, мистер Рут.
— Это в Нью-Йорке, — уточнил Джин.
— Я знаю, где это, малыш, — огрызнулся Рут, отлично сознавая, что Джек, хоть и крупный мужик, не сможет тягаться с Бейбом, если тот решит оттолкнуть его и повыдергивать бледные волосенки из головы его дружка.
— О, — произнес Джин, — император Джонс сердится.
— Что ты сказал?
— Господа, — проговорил Джек, — давайте не забывать, что все мы братья. Мы ведем общую борьбу, мистер Рут, — продолжал он. — Я что-то вроде путешественника. Назовите страну — и окажется, что ярлык с ее названием уже прилеплен к моему чемодану.
— Вы коммивояжер? — Бейб взял из банки маринованное яйцо и положил в рот.
Глаза Джека засветились ярче.
— Можно сказать и так.
Джин спросил:
— Ты что, и правда понятия не имеешь, с кем разговариваешь?
— Еще как имею, коротыш, — ответил Рут. — Он Джек. А ты — Джилл. [48]
— Джин, — поправил блеклый. — Если уж на то пошло, Джин О’Нил. А разговариваешь ты с Джеком Ридом.
Бейб не сводил с него взгляда:
48
Персонажи детской считалки.
— Все-таки буду звать тебя Джилл.
Джек рассмеялся и похлопал обоих по спине.
— Как я уже сказал, Бейб, я побывал всюду. Видел спортивные состязания в Греции, в Финляндии, в Италии, во Франции. Однажды смотрел в России конное поло, где многих участников затоптали собственные лошади. Нет зрелища более чистого и вдохновляющего, чем соревнующиеся между собой люди. Но большие деньги и большой бизнес пятнают эту чистоту, ставя ее на службу неприглядным целям.
Бейб улыбнулся. Ему нравилось, как говорит Джек, хотя он и не мог понять, что оратор имеет в виду.
К ним подошел еще один, тощий, с голодным и острым профилем. Спросил:
— Это и есть наш лоботряс?
— Именно так, — ответил Джек. — Бейб Рут собственной персоной.
— Джим Ларкин, — представился тощий, пожимая Бейбу руку. — Прошу извинения, но за вашими играми я не слежу.
— Извинений не требуется, Джим. — Бейб ответил крепким рукопожатием.
— Мой товарищ говорит, — пояснил Джим, — что будущий опиум для народа — это не религия, мистер Рут, это развлечения.
— Даже так? — Рут подумал, дома ли Стаффи Макиннис, подойдет ли к телефону; может, они встретятся где-нибудь в городе, закажут стейк, поболтают о бейсболе и женщинах.
— Знаете, почему бейсбольные лиги растут по всей стране как грибы? Появляются на каждой фабрике, на каждой судоверфи? Отчего почти у каждой компании есть своя рабочая команда?
Рут ответил:
— Что тут непонятного? Это же в радость.
— Верно, — произнес Джек. — Согласен. Но если всмотреться в вопрос пристальнее, обнаружится, что компании поощряют создание бейсбольных команд, ибо это способствует корпоративному единству.
— Ничего плохого в этом нет, — заметил Бейб, и Джин фыркнул.
Ларкин склонился к нему, обдавая его парами джина, и Бейбу захотелось отстраниться.
— И все это, — заметил Ларкин, — способствует американизации, за неимением лучшего слова. Американизации рабочих-иммигрантов.
— Дело в том, — сказал Джек, — что, если вы работаете семьдесят пять часов в неделю и еще пятнадцать-двадцать часов играете в бейсбол, догадайтесь, на что у вас уже не останется сил?
Бейб пожал плечами.
— На забастовку, мистер Рут, — произнес Ларкин. — Вы чересчур устанете, чтобы бастовать или хотя бы задумываться о своих трудовых правах.
Бейб потер подбородок, чтобы они поверили, будто он обдумывает это. На самом-то деле он просто надеялся, что они уйдут и оставят его в покое.
— За рабочего! — провозгласил Джек, поднимая рюмку.
Другие — а Рут заметил, что вокруг собралось уже девять или десять человек, — тоже подняли рюмки и прокричали:
— За рабочего!
Каждый, в том числе и Рут, сделал изрядный глоток.
— За революцию! — крикнул Ларкин.
Доминик проговорил: «Прошу вас, джентльмены», но его слова потонули в гомоне посетителей, дружно повскакавших с мест.