Шрифт:
— Но, мэм, человек из правительства ясно высказался.
— Вы можете ему позвонить?
— Мэм?
— Сию минуту! Звоните!
— Я не могу в такой поздний час.
— Что ж, я могу позвонить мэру. Надеюсь, вы объясните ему, по какой причине чините препятствия его жене?
— Я не чиню… Господи!
— Нет? — Она присела на край стола и вынула сережку из правого уха, снимая трубку с рычага. — Не могли бы вы соединить меня с городской линией?
— Миссис Белгрейв, пожалуйста, выслушайте…
— Гайд-парк семьсот восемьдесят девять, — сказала она оператору.
— Мне нужна эта работа, миссис Белгрейв. Я… у меня трое детей-школьников.
Она успокаивающе похлопала его по колену, сморщила нос, глядя на него.
— Телефон звонит.
— Я не солдат!
— Дзынь, — сказала Ванесса. — Дзынь.
— А моя жена, она…
Ванесса подняла брови, затем снова перевела взгляд на телефон.
Лестер перегнулся через ее ноги и нажал на рычаг.
Она посмотрела на него, на его руку, застывшую над ее коленом.
Он убрал руку:
— Мы освободим вторую полосу.
— Вы сделали правильный выбор, Лестер, — сказала она. — Благодарю вас.
— И что же это? — Ванесса стояла перед Джо у подножья трапа. Оба кричали, чтобы перекрыть шум и гул пропеллеров.
Фарруко помог Джо погрузить на борт Диона, его уложили на стопку собачьих подстилок, пока Томас устраивался в кресле у иллюминатора. Джо вынул подпорки из-под колес, и самолет слегка завибрировал во внезапном порыве теплого ветра с залива.
— Это? — переспросил Джо. — Это остаток твоей жизни. Это ты и я, и ребенок.
— Я почти не знаю тебя.
Джо покачал головой:
— Ты почти не проводила со мной время. Но ты знаешь меня. И я знаю тебя.
— Ты…
— Кто? Кто я?
— Ты убийца. Ты гангстер.
— Я почти вышел в отставку.
— Хватит шутить.
— Я не шучу. Послушай, — прокричал он, пока ветер с залива и пропеллеры пытались сорвать с него и одежду, и волосы, — здесь у тебя ничего не осталось. Этого он тебе никогда не простит.
В двери самолета появился Фарруко Диас:
— Босс, мне велят подождать с вылетом. Диспетчер передал.
Джо отмахнулся от него.
— Я не могу просто сесть в самолет и исчезнуть, — сказала Ванесса.
— Ты не исчезнешь.
— Нет. — Она помотала головой, изо всех сил стараясь убедить себя. — Нет, нет и нет.
— Они приказывают мне поставить под колеса подпорки, — прокричал Фарруко.
— Я старше тебя, — говорил Джо Ванессе с жаром и отчаянием, — поэтому знаю, что о сделанном в жизни не сожалеешь. Сожалеешь о том, чего не сделал. О коробке, которую не открыл, прыжке, на который не решился. И лет через десять, в какой-нибудь гостиной Атланты, ты подумаешь: «Нужно было сесть в тот самолет». Подумай. Здесь у тебя ничего не осталось, а там тебя ждет целый мир.
— Но я не знаю этот мир, — закричала она.
— Я покажу его тебе.
Что-то мучительное и беспощадное отразилось в ее лице. И это что-то мгновенно превратило ее сердце в черный камень.
— Ты недолго проживешь, — сказала она.
— Надо взлетать немедленно, босс, — прокричал Фарруко Диас. — Сейчас!
— Еще секунду!
— Нет. Немедленно!
Джо протянул руки к Ванессе:
— Полетели…
Она отошла назад:
— Прощай, Джо.
— Не делай этого.
Она подбежала к машине и открыла дверцу. Обернулась к нему:
— Я люблю тебя.
— И я люблю тебя. — Он так и тянул к ней руки. — Значит…
— Это нас не спасет! — воскликнула она и села в машину.
— Джо, — закричал Фарруко, — диспетчер приказывает мне глушить мотор!
А в следующий миг Джо увидел у дальнего конца ограды горящие фары, не меньше четырех пар желтых глаз приближались к аэродрому сквозь жару, пыль и темноту.
Когда он обернулся к машине Ванессы, она уже удалялась.
Джо вскочил в самолет. Захлопнул дверь и заложил засов.
— Полетели, — прокричал он Фарруко и сел на пол. — Вперед.
Глава двадцать третья
Возмещение ущерба
Когда в 1936 году Чарли Лучано отправился в тюрьму, контроль за его территориями распределили между Мейером Лански в Нью-Йорке и Гаване, Сэмом Даддано по прозвищу Джимми Репа в Чикаго и Карлосом Марчелло в Новом Орлеане. Эти трое, а также их помощники, Джо Коглин, Мо Дитц и Питер Велате, стали членами Комиссии.
Через неделю после вылета из Тампы Джо вызвали на заседание Комиссии на яхту полковника Фульхенсио Батисты «Эль-гран-суэньо», которую у него нередко одалживал Мейер Лански с товарищами. На одном из причалов компании «Юнайтед фрут» за Джо на моторном катере подъехал Вивиан Игнатиус Бреннан, чтобы доставить его на яхту, стоявшую в десяти минутах ходу в Гаванском заливе. Вивиана прозвали Святым Вивом — за то, что его умоляли о милосердии чаще, чем святого Антония или Деву Марию, вместе взятых. Это был аккуратный, низенький человечек с блеклыми волосами и блеклыми глазами, с безукоризненными манерами и вкусом. Приехав в тридцать седьмом году на Кубу вместе с Мейером Лански, он начал одеваться, как кубинец, в шелковые рубашки с короткими рукавами, шелковые брюки, двухцветные ботинки. Женился на кубинке. Однако остался предан клану до мозга костей. Уроженец Донегола, выросший в Нью-Йорке, в Нижнем Ист-Сайде, Святой Вив выполнял свои обязанности без ошибок и жалоб. Когда Чарли Лучано выступил с идеей «Корпорации киллеров» — смысл был в найме киллеров для работы только в тех местах, с которыми их ничего не связывало, — во главе он поставил именно Вивиана Игнатиуса Бреннана, и тот вполне справлялся до тех пор, пока Мейер не уговорил Счастливчика его отпустить с ним на Кубу, после чего бразды правления «Корпорацией» перешли к Альберту Анастазии. Тем не менее даже теперь, если Чарли или Мейеру нужно было убрать кого-то чисто и тихо, выполнять заказ посылали Вива.