Джо сел обратно на диван, а Дион некоторое время оглядывал собравшихся, однако никто ничего не сказал. Дион поднялся, взял свой стакан и сигару, подошел к огромному арочному окну, за которым виднелись портовые краны, зерновые склады и канал с полууснувшей водой. Он отвернулся от окна, и Джо прочел ответ по его лицу.

— Мочим черного. — Он пожал плечами. — Иначе подумают, что мы смотрим сквозь пальцы на убийство двух наших.

— Это будет не так просто, — сказал капитан Байнер. — Он заперся в своей крепости. Запасов у него там достаточно. Его люди сторожат все двери и окна. Несколько человек на крыше. В данный момент крепость неприступна.

— Поджечь, — сказал Фредди.

— Господи. — Рико потряс головой. — Да ты что, совсем рехнулся?

— А что?

— У него там три жены, — сказал Рико.

— И шестеро детей, — добавил Джо.

— Ну и что?

Даже Дион, проливший больше крови, чем любой босс последнего времени, выглядел неприятно удивленным.

— Да, — сказал Фредди, — жена или ребенок могут сгореть, но на войне как на войне. На войне случается всякое. Скажите, в чем я не прав?

— Ты видишь в этой комнате бабуинов? Или паршивых шакалов? — спросил Дион. — Мы не животные.

— Я всего лишь предложил…

— Еще раз услышу, что ты предлагаешь убивать детей, — сказал Джо, — и знаешь что, Фредди? Я собственноручно тебя прикончу.

Он с улыбкой развернулся, чтобы Фредди мог посмотреть ему в глаза.

— Стоп! — Рико вскинул руки. — Давайте все снизим обороты, ладно, джентльмены? Фредди, детей никто не убивает. Джо, никто не убивает Фредди. Ясно? — Он повернулся к Диону. — Просто скажи нам, что делать, босс.

— Поставьте там несколько стрелков. Если высунется, отстрелите ему башку. Если нет, пройдет несколько недель, и он начнет сходить с ума в четырех стенах. Тогда его и прикончим. А тем временем засылайте к черным своих людей, чтобы передача власти прошла как можно спокойнее. Так будет разумно?

— Вот потому ты и босс.

Рико кивнул, и на его мальчишеском лице расцвела широкая улыбка.

Дункан Джеффертс запирал заднюю дверь в лаборатории судмедэкспертизы округа Хиллсборо, когда из-за ближайшей санитарной машины неспешно вышел человек, которого он никак не ожидал увидеть, и произнес:

— Здравствуйте.

Джеффертс стоял на разгрузочной площадке, и Джо Коглин легким шагом двинулся к нему по пандусу. Гангстер, по слухам уже отставной, был одет в кремовый костюм, шляпу-панаму в тон и белоснежную рубашку. Галстук был завязан безупречно, в начищенных ботинках отражались фонари, которые освещали разгрузочную площадку. Лицо было не такое свежее, как семь лет назад, зато глаза остались прежними, мальчишескими, почти невинными. Они ярко блестели, и этот блеск будто бы обещал нечто потрясающее, тем вернее, чем ближе он подходил. Хотя Джеффертс видел, как этот блеск померк в тот день, когда они впервые встретились с Джо Коглином, когда погибла его жена. То был самый долгий миг в его жизни, когда Коглин смотрел на него и в глазах его не было блеска, не было жизни, и Дункан запомнил охватившую его, неизвестно откуда взявшуюся уверенность, что в следующий миг Коглин перережет ему горло. Но смерть ушла из его глаз, вместо нее появилась благодарность к Дункану Джеффертсу, проявившему заботу о Томасе Коглине. Джо Коглин стиснул ему плечо, пожал руку и повел сына прочь с причала.

Джеффертс редко рассказывал о встрече со знаменитым гангстером «в отставке» Джо Коглином. Однажды он пытался рассказать жене, но только сам запутался, силясь выразить нечто, как он подозревал, слишком сложное для слов. В ту короткую встречу он ощущал, как от другого человека веет горем, любовью, силой, обаянием и способностью вершить зло — ничего подобного в других он не ощущал ни до, ни после.

Он старался объяснить жене, что главной особенностью Джо Коглина, определявшей его характер, была неисчерпаемая способность.

— Способность к чему? — спросила жена.

— К чему угодно, — ответил он.

Джо поднялся на разгрузочную площадку и протянул руку:

— Помните меня?

Джеффертс пожал руку:

— Конечно помню. Мистер Коглин, импортер.

— Доктор Джеффертс, судмедэксперт.

Они стояли в резком свете лампочки над дверью и смущенно улыбались друг другу.

— Э…

— Что?

— Могу ли я чем-нибудь вам помочь?

— Не знаю. А вы можете?

— Не совсем понимаю…

— Как так?

— …Что вы здесь делаете в такой поздний час?

— Сколько сейчас времени?

— Два часа ночи.

— Моя жена.

Джеффертс внезапно понял, что собеседник смотрит на него, когда тот чуть сдвинул шляпу назад.

— Что вы хотите узнать о вашей жене?

— Это ведь вы делали вскрытие, верно?

— Вы же знаете.

— Нет, я не знаю. Я знаю только, что вы забрали тело. Подозреваю, у вас тут работают и другие специалисты. Так вскрытие вы делали сами?

— Да.

Джо сел на железные перила ограждения, установленные на разгрузочной площадке. Закурил сигарету и предложил пачку Джеффертсу, тот тоже взял одну. Когда он наклонился над зажигалкой, Коглин заметил:

— Вы теперь тоже женаты.

Джеффертс не надевал обручального кольца на работу, потому что один раз потерял его в трупе. Ему пришлось убить полчаса на поиски, а потом еще четыре часа стирать пятна.

— Как вы узнали?

— Выглядите опрятнее. Если мужчина сам не следит за своим внешним видом, он становятся опрятнее, только если женится.