Шрифт:
А сынки этих людей, думал Джо, слушая, как Крот чавкает на всю комнату, — каждый их сынок — просто оскорбление для человечества, черт побери.
Пока Крот поедал апельсин, а потом еще один, Мазо с Джо обсудили, как прошла эта поездка Мазо на юг, обсудили жару, Грасиэлу и будущего ребенка.
Когда эти темы были исчерпаны, Мазо извлек газету, засунутую в соседнее кресло. Он захватил бутылку, обошел столик и уселся рядом с Джо. Налив им еще по рюмке, он развернул «Тампа трибьюн». С газетной полосы на них глядело лицо Лоретты Фиггис, а сверху шел заголовок:
СМЕРТЬ МАДОННЫ
— Это та девчонка, из-за которой вышли нелады с казино? — спросил он Джо.
— Она самая.
— Почему ты ее не убрал?
— Эффект мог бы получиться противоположным. Весь штат наблюдал за нашим противостоянием.
Мазо освободил апельсиновую дольку от кожуры.
— Верно. Но причина не в этом.
— Не в этом?
Мазо покачал головой:
— Почему ты не шлепнул этого паскудника, о котором я тебе говорил?
— Тернера Джона?
Мазо кивнул.
— Потому что мы с ним пришли к согласию.
Мазо покачал головой:
— Тебе не приказывали приходить к согласию. Тебе приказали убить этого сукина сына. И ты этого не сделал. По той же причине, по какой не убил эту puttana pazo. [135] Потому что ты не убийца, Джозеф. В этом и проблема.
— В этом? И давно?
— Сейчас — проблема. Ты не гангстер.
— Пытаешься задеть мои чувства, Мазо?
— Ты — нелегал, преступник-чистюля. А теперь, как я слышал, ты вознамерился уйти в законный бизнес?
135
Паршивая шлюха (ит.).
— Подумываю об этом.
— Значит, ты не будешь против, если я тебя здесь кем-то заменю?
Джо почему-то улыбнулся. Нашарил свои папиросы, закурил.
— Когда я сюда приехал, Мазо, здешняя прибыль составляла миллион в год.
— Я знаю.
— А с тех пор мы стали получать в среднем почти по одиннадцать миллионов в год. С тех пор, как я сюда приехал.
— Но это в основном на роме. Те дни подходят к концу. Ты пренебрегаешь другим бизнесом — девками и наркотиками.
— Чушь, — отозвался Джо.
— Прошу прощения?
— Я сосредоточился на роме, потому что он действительно выгоднее всего. Но наши продажи наркотиков выросли на шестьдесят пять процентов. Что касается девочек, то за мое пребывание здесь мы устроили еще четыре заведения.
— Но ты мог устроить и побольше. К тому же девки жалуются, что их редко бьют.
Джо обнаружил, что смотрит на столик, на фотографию Лоретты. Он поднял взгляд, снова опустил. Пришла его очередь глубоко вздохнуть.
— Мазо, я…
— Мистер Пескаторе, — поправил Мазо.
Джо ничего на это не сказал.
— Джозеф, — произнес Мазо, — наш друг Чарли желает внести кое-какие изменения в управление конторой.
«Наш друг Чарли» — Счастливчик Лучано из Нью-Йорка. По сути дела, настоящий король. Император Жизни.
— Поскольку ближайший помощник Счастливчика из жидков, эти изменения могут показаться немного смешными, даже несправедливыми. Я не стану тебе лгать.
Джо натянуто улыбнулся Мазо, ожидая, когда старик перейдет к сути.
— Чарли хочет, чтобы ключевые посты занимали итальянцы, и только итальянцы.
И что смешнее всего, насчет ближайшего помощника Мазо не шутил. Все знали, что при всем своем необычайно остром уме Счастливчик был бы никем без Мейера Лански. Этот Лански, еврей из Нижнего Ист-Сайда, сделал для их бизнеса больше кого бы то ни было, обратив сборище семейных лавчонок в огромную корпорацию.
Но дело в том, что Джо и не хотел достичь постов на верхушке. Его вполне устраивал небольшой местный бизнес, который он вел.
И сейчас он поведал об этом Мазо.
— Ты чересчур скромен, — заметил Мазо.
— Вовсе нет. Я заправляю Айбором. И еще ромом, но эти времена кончились, ты верно сказал.
— Ты заправляешь куда большим, чем Айбор, и куда большим, чем Тампа, Джозеф. Всем это известно. Ты заправляешь побережьем залива отсюда до Билокси. И вывозными маршрутами отсюда до Джексонвилла. И половиной тех путей, что идут на север. Я изучил отчетность. Ты сделал нас здесь серьезной силой.
Вместо того чтобы спросить: «И это твоя благодарность?» — Джо произнес:
— Если я не могу рулить, потому что Чарли говорит: «Ирландцы не допускаются», кем я могу быть?