Мэнни Бустаменте когда-то работал в Гаване инженером-строителем. К сожалению, его сын был членом Студенческой федерации Гаванского университета, открыто выступавшей против режима Мачадо. Тот закрыл университет и запретил федерацию. Однажды, сразу после восхода солнца, несколько человек в военной форме явились домой к Мэнни Бустаменте. В кухне они поставили его сына на колени и выстрелили ему в лицо, а потом застрелили жену Мэнни, когда та обозвала их зверьми. Самого Мэнни посадили в тюрьму. После освобождения ему дали понять, что покинуть страну — лучшее, что он может сделать.

Мэнни рассказал это Джо там же, в библиотеке, в десять часов вечера. Видимо, таким путем Джо рассчитывали убедить, что Мэнни предан их делу. Джо не подвергал сомнению его преданность; сомневался он лишь в его проворстве. Мэнни, при росте пять футов два дюйма, комплекцией напоминал горшок для бобов. Поднявшись всего на один лестничный пролет, он запыхался и тяжело дышал.

Они обсуждали план корабля. Мэнни обслуживал двигатель, когда махина впервые прибыла в порт.

Дион спросил, почему флотские не держат собственных механиков.

— Они держат, — сообщил Мэнни. — Но если они могут достать especialista приглядывать за старыми моторами, они это делают. Этому кораблю двадцать пять лет. Его построили как… — Он щелкнул пальцами и что-то быстро сказал Грасиэле по-испански.

— Лайнер первого класса, — перевела она.

— Да, — произнес Мэнни.

Он снова обратился к ней и торопливо произнес целую тираду на испанском. Когда он договорил, она объяснила им, что судно продали военному флоту во время мировой войны, а после ее окончания превратили в плавучий госпиталь. Недавно его вновь ввели в строй — в качестве транспортного корабля, с экипажем из трех сотен человек.

— Где машинное отделение? — спросил Джо.

Мэнни снова что-то сказал Грасиэле по-испански, а та перевела. Так получалось куда быстрее.

— На дне корабля, у кормы.

Он спросил у Мэнни:

— Если вас вызовут на корабль посреди ночи, кто вас там будет встречать?

Он начал говорить, обращаясь к Джо, но потом повернулся к Грасиэле и задал ей какой-то вопрос.

— Полиция? — переспросила она, недоуменно хмурясь.

Он покачал головой, снова что-то сказал ей.

— А-а, — произнесла она. — Veo, veo, si. [115] — Повернулась к Джо. — Он о флотской полиции.

— Береговой патруль, — уточнил Джо, глянув на Диона. — Смекаешь?

Дион кивнул:

— Смекаю получше тебя.

— Значит, вы проходите через береговой патруль, — сказал Джо, обращаясь к Мэнни, — и попадаете в машинное отделение. Где там ближайшие спальные места?

— Две койки — одна наверху и еще в другом конце, — ответил Мэнни.

— Значит, из команды рядом с вами будут только двое механиков?

— Да.

— И как вы их оттуда выставите?

Эстебан, расположившийся у окна, сообщил:

— Нам известно из надежных источников, что старший механик — пьяница. Если он и заглянет в машинное отделение проверить, как наш человек справляется с заданием, то он там не задержится.

— А если задержится? — спросил Дион.

Эстебан пожал плечами:

— Мои ребята умеют импровизировать.

Джо покачал головой:

— Никаких импровизаций.

Мэнни удивил всех: он сунул руку за голенище сапога и вынул однозарядный дерринджер с перламутровой рукояткой.

— Я позабочусь о нем, если он не уходит, — объявил он.

Джо сделал большие глаза Диону, сидевшему ближе к Мэнни.

— Дай-ка, — сказал Дион и ловко выхватил дерринджер у Мэнни.

— Вы когда-нибудь в кого-нибудь стреляли? — спросил Джо. — Убили в жизни хоть одного человека?

Мэнни откинулся на спинку кресла.

— Нет.

— Вот и хорошо. Сегодня ночью вы не станете пробовать.

Дион бросил пистолет Джо. Тот поймал его и поднес к лицу Мэнни.

— Мне все равно, кого вы убьете, — произнес он, невольно подумав: «Так ли?» — Но если вас будут обыскивать при входе на корабль, то могут найти эту штуку. А тогда они особенно внимательно осмотрят ваш ящик с инструментами и найдут бомбу. Ваша главная задача сегодня ночью, Мэнни, — не завалить дело. Как по-вашему, вы с ней справитесь?

— Да, — ответил Мэнни. — Да.

— Если старший механик останется в машинном отделении, вы почините двигатель и уйдете.

Эстебан отошел от окна:

— Нет!

— Да, — отрезал Джо. — Да. Это акт государственной измены, направленный против Соединенных Штатов. Вы отдаете себе в этом отчет? Я делаю это не для того, чтобы меня поймали, а потом повесили в Левенсворте. [116] Если что-то пойдет наперекосяк, Мэнни, ты просто свалишь с этого корабля, на хрен. И ты — смотри на меня, Мэнни! — ты не будешь импровизировать Comprende? [117]