— Какой отвлекающий маневр? — перебил Дион.

— Устроит пожар. Когда они побегут его тушить, мы спустимся в трюм и вынесем оружие.

— Трюм будет заперт.

Эстебан самоуверенно улыбнулся:

— На такой случай у нас есть болторезы.

— Вы что, видели этот замок?

— Мне его описывали.

Дион наклонился вперед:

— Но вы не знаете, из какого он материала. Может, ваши болторезы его не возьмут.

— Тогда мы его прострелим.

— И привлечете внимание тех, кто тушит пожар, — заметил Джо. — К тому же кого-нибудь может убить рикошетом.

— Мы будем двигаться быстро.

— Быстро? С шестью десятками ящиков винтовок и гранат?

— У нас есть тридцать человек. И еще тридцать — если вы их обеспечите.

— А у них будет три сотни, — произнес Джо.

— Но это не три сотни cubanos. Американский солдат бьется ради собственной гордости. А cubano бьется за свою страну.

— Господи! — проговорил Джо.

Улыбка Эстебана стала еще самодовольнее.

— Вы сомневаетесь в нашей храбрости?

— Нет, — ответил Джо. — Я сомневаюсь в вашем уме.

— Я не боюсь умирать, — изрек Эстебан.

— А я боюсь. — Джо закурил папиросу. — А если бы и не боялся, я бы все равно предпочел умереть за что-то более дельное. Чтобы поднять ящик с винтовками, нужно два человека. Значит, шестьдесят парней должны сделать две ходки на горящий военный корабль. По-вашему, такое возможно?

— Мы узнали об этом корабле всего два дня назад, — заметила Грасиэла. — Если бы у нас было больше времени, мы бы нашли больше людей и разработали план получше, но корабль уходит уже завтра.

— Это не обязательно, — произнес Джо.

— Что вы имеете в виду?

— Вы говорили, у вас есть свой человек на корабле.

— Да.

— Значит, у вас там уже есть внутренний агент?

— А что?

— Господи, да то, черт подери, что я вас спросил, Эстебан! Кто-то из моряков состоит у вас на жалованье, да или нет?

— Состоит, — призналась Грасиэла.

— Какие у него обязанности по службе?

— Он работает в машинном отделении.

— Что он должен для вас сделать?

— Устроить поломку двигателя.

— Значит, этот ваш агент — механик?

Еще пара кивков.

— Он проходит внутрь чинить двигатель, затевает пожар, и вы нападаете на оружейный трюм.

— Да, — подтвердил Эстебан.

— Не самый плохой план, — заметил Джо.

— Спасибо.

— Не надо меня благодарить. Не самый плохой, но и не самый хороший. Когда вы собираетесь это провернуть?

— Сегодня вечером, — ответил Эстебан. — В десять. Луна будет тусклая.

— Идеально было бы сделать это среди ночи, часа в три, — произнес Джо. — Почти все будут спать. Не надо будет опасаться всяких отважных героев, да и свидетелей меньше. По-моему, только тогда у вашего человечка будет шанс удрать с корабля. — Он сцепил руки за головой, еще немного подумал. — Этот ваш механик — он кубинец?

— Да.

— Насколько темный?

Эстебан начал:

— Я не понимаю, зачем…

— Кожа у него — скорее как у вас или как у нее?

— У него очень светлая кожа.

— Значит, может сойти за испанца.

Эстебан переглянулся с Грасиэлой, снова посмотрел на Джо:

— Разумеется.

— А почему это так важно? — поинтересовалась Грасиэла.

— Потому что после того, что мы собираемся сделать с кораблем Военно-морского флота США, они его запомнят. И будут за ним охотиться.

— А что мы собираемся сделать с кораблем Военно-морского флота США?

— Для начала — пробить в этом корабле дырку.

Бомба, которую они из-под полы приобрели у одного анархиста, пообещав заплатить ему в ближайшее время, представляла собой не просто ящик с гвоздями и стальными шайбами. О нет, это был куда более сложный и точный прибор. Или, по крайней мере, так их заверили.

Один из барменов в бутлегерской забегаловке Пескаторе на Сентрал-авеню Сент-Питерсберга, по имени Шелдон Будр, между тридцатью и сорока годами немало времени потратил, обезвреживая бомбы для морской пехоты. В пятнадцатом году, в Порт-о-Пренсе, во время оккупации Гаити, он потерял ногу из-за неполадок в аппаратуре связи, и его это до сих пор злило. Он соорудил для них настоящую конфетку, а не взрывное устройство: стальной ящичек размером с коробку для детской обуви. Будр сообщил им, что начинил ее шарикоподшипниками, круглыми дверными ручками из латуни, а также порохом — в количестве, которого хватило бы на то, чтобы прорыть туннель в монументе Вашингтона.

— Убедитесь, что вы ее заложили строго под двигатель. — Шелдон слегка подтолкнул к ним по стойке бомбу в оберточной бумаге.

— Мы пытаемся не просто взорвать двигатель, — заметил Джо. — Мы хотим повредить корпус.

Шелдон, не отрывая взгляда от стойки и двигая губой, втянул воздух через верхний ряд своих искусственных зубов. Джо понял, что глубоко оскорбил его. Он стал ждать, пока тот не ответит.

— А что, по-вашему, случится, — наконец произнес Шелдон, — когда двигатель размером со «студебекер» взорвется, пролетит сквозь борт корабля и плюхнется в бухту Хиллсборо?