— Не понимаю, о чем вы, сэр, — сказал Лютер.

— Конечно, конечно. — Маккенна кивнул. — В талсинской полиции мне пояснили, что народ у них не очень-то переживает, если их черные начинают пулять друг в друга, особенно когда полиции удается свалить вину на кого-то из дохлых негритосов. Для тамошних копов это просто еще одно закрытое дело. В могиле трое черномазых, по которым никто рыдать не станет. Так что в этом отношении ты чист. — Маккенна поднял указательный палец. — Если только я не перезвоню в талсинскую полицию и не попрошу их, в качестве одолжения коллеге, допросить единственного, кто выжил в этом побоище, и если в ходе допроса не всплывет имя некоего Лютера Лоуренса, недавно обитавшего в Талсе, а ныне жителя нашего Бостона. — Его глаза блеснули. — И тогда я вынужден буду задаться вопросом, много ли у тебя осталось мест, чтобы спрятаться.

Лютер почувствовал, что в нем умерло всякое желание сражаться. Выдохлось.

— Чего вы от меня хотите-то? — спросил он.

— Я хочу погреб. — Глаза у него сверкнули. — Да, и еще я хочу список получателей «Кризиса».

— Что?

— Есть такой «Кризис». Информационный бюллетень Национальной ассоциации содействия прогрессу шимпанзе.

— Знаю я, что это такое. Откуда я вам возьму список получателей?

— Ну, Исайя Жидро наверняка имеет к нему доступ, уж поверь мне. И копия наверняка лежит где-то в ниггерском буржуйском дворце, который ты зовешь своим домом. Найди.

— А если я сделаю вам погреб и отыщу вам список?

— Не говори со мной таким тоном, как будто у тебя есть выбор, Лютер.

— Ладно. Что вы хотите положить в этот погреб? — спросил Лютер.

— Ты все продолжаешь задавать вопросы? — Маккенна приобнял Лютера за плечи. — Может быть, тебя.

Выйдя с очередного бесполезного собрания БК, измотанный Дэнни направился к платформе надземки на Роксбери-кроссинг, и за ним, конечно, увязался Стив Койл. Стив по-прежнему таскался на собрания. Уже через каких-то четыре часа Дэнни предстояло явиться на дежурство, и у него сейчас было одно желание — положить голову на подушку и поспать.

— Между прочим, она еще здесь, — произнес Стив Койл, когда они поднимались по ступенькам к платформе.

— Кто?

— Тесса Фикара, — пояснил Стив. — Не притворяйся, будто ты ее забыл.

— Ничего я не притворяюсь, — буркнул Дэнни. Получилось довольно резко.

— Я разговаривал с людьми, — поспешно добавил Стив. — С теми, кто мне многим обязан еще с тех пор, когда я патрулировал окрестности.

Дэнни задумался, кто же эти люди. У копов часто возникает ошибочное впечатление, что окружающие испытывают к ним чувство благодарности. Но обычно люди злятся на копов, если только те не спасают им жизнь или кошелек.

— Говорить с людьми немного опасно, — заметил он. — Особенно в Норт-Энде.

— Я же тебе сказал, — возразил Стив, — мои источники мне обязаны. Они мне доверяют. Да и вообще она, между прочим, не в Норт-Энде. Она здесь, в Роксбери.

Появился поезд, завизжал тормозами, остановился, и они уселись в пустой вагон.

— В Роксбери? — переспросил Дэнни.

— Именно. Где-то между Колумбус-авеню и Уоррен-стрит, и готовит вместе с Галлеани что-то масштабное.

— Масштабнее, чем территория между Колумбус и Уоррен?

— Послушай, — сказал Стив, когда они вырвались из туннеля. — Этот тип, между прочим, обещал, что добудет мне точный адрес за пятьдесят баксов.

— Пятьдесят баксов?

— Да что ты все за мной повторяешь?

— Я устал. Прости. Знаешь, Стив, у меня нет пятидесяти баксов.

— Знаю, знаю.

— Это больше, чем моя зарплата за две недели.

— Я же сказал, я знаю. Господи.

— Три доллара еще могу наскрести. В крайнем случае четыре.

— Ну да, конечно. Сделай что можешь. Я к тому, что мы же хотим добраться до этой сукиной дочери, верно?

На самом деле, хотя Дэнни и застрелил Федерико, о Тессе он совсем не думал. Он не мог объяснить, почему это так, но так оно и было.

— Если мы до нее не доберемся, Стив, — ответил он, — то доберется кто-нибудь еще. Она — забота федералов. Ты же понимаешь.

— Я буду осторожен. Не волнуйся.

Дэнни не это имел в виду, но он уже привык, что в последнее время Стив не всегда улавливает суть. Он закрыл глаза, прислонившись затылком к окну; поезд, трясясь и грохоча, шел вперед.

— Как по-твоему, ты скоро мне сможешь раздобыть эти четыре бакса? — спросил Стив.

Дэнни, не открывая глаз, кивнул.

На станции Бэттеримарч он отказался от предложения Стива выпить с ним, и дороги их разошлись. К тому времени, как Дэнни добрался до Салем-стрит, перед глазами у него уже плавали радужные пятна. Он представлял себе кровать, белые простыни, прохладную подушку…

— Как жизнь, Дэнни?

Нора перешла на его сторону улицы, проскользнув между конным фургоном и чихающим «фордом», который изрыгал из выхлопной трубы чернильного цвета дым. Оба остановились, она — у края тротуара, он — на тротуаре лицом к ней. Взгляд у нее был ненатурально оживленный. Из-под тоненького, не по погоде, пальтишка выглядывала бледно-серая блузка, которую Дэнни всегда любил, и голубая юбка по щиколотку. Скулы ее выдавались, глаза сильно запали.