— Врешь, — резко подалась вперед я. — Ты недавно мерил украденные сапоги. Не ври — и за тобой не будет погони. Ару все знает, можешь поверить, и он первый донесет на тебя. Возможно, — добавила я, — он видел, что это ты прикончил Бриана. Поэтому говори все как есть.

И главное: назови мое имя. Все это я затеяла ради каких-то двух слов. Что тебе стоит?

— Я был болен, — поморщился Фредо. Менял версию? Правдоподобно. — Лихорадка. Они четверо, и Бриан с ними, пошли без меня на большую дорогу. Понимаете, госпожа, мне все равно полагалась доля. И…

Снаружи рвануло пламя. Так ярко, что я рефлекторно пригнулась, закрывая руками уши, уже зная, что за этим последует.

Взрыв.

Я была уверена, что нам крышка. Я даже не сопротивлялась. Взрыв грохотал в ушах, меня засыпали обломки и осколки, и бесконечные доли секунды я думала, что умираю спокойно. Я сделала все что могла, моя жизнь была не бесполезной, мне выпал бонус — квест сложный, непродуманный, но интересный. Этот уровень оказался непроходимым.

Но грохот и каменный град прекратились, я подняла голову, и я все еще была жива. Фредо смотрел на меня и был жив тоже.

— С возвращением с того света, — пробормотала я. Фредо меня не расслышал, иначе бы непременно спросил откуда. Здесь, возможно, нет никакого рая. Нужен ли рай после смерти тому, кто не считает свою жизнь адом?

Канвары выли, рыдали, стонали — совсем как разумные люди, потерявшие кого-то дорогого. Где-то коротко прошел запоздалый обвал.

Маяк устоял.

— Черта с два…

Я утерла лицо, поднялась на ноги, шатаясь и пытаясь вернуть пещере четкость, а она растекалась зигзагами, как изображение на испорченном старом телеэкране. Камни, обломки камней и кирпичей усыпали пол, но вдруг кирпичи вздрогнули.

И еще раз, и еще, и только в одном месте.

— Фредо! — завопила я. — Веревка! Там есть кто-то живой!

Веревка дернулась снова, и — нет, она не была причиной, просто последней каплей — каменная опора стола, к которому ее привязали, рассыпалась на глазах, и плита опасно накренилась.

Я кинулась на камни животом, понимая, что не успею, что я чересчур далеко, но Фредо удалось ухватить ускользающий конец и тут же намотать на руку. Я подскочила, поскальзываясь на обломках, балансируя руками, бросилась к люку.

— Эге-ге-гей! Кто там? Вы живы? Кто там? Отзовитесь!

Я была права — но что с того теперь толку. Подземелье опасно, скала нестабильна. Не так существенно то, от чего она рухнула, я все равно не могла на это никак повлиять.

— Валер! Валер, это мы! Вытащи нас!

Анаис. Нас — значит, она не одна, но остальные могут быть ранены. Анаис дергала за веревку, и я потянула ее в ответ, мол, поняла, и махнула Фредо: тяни!

Кто бы он ни был, он был не дурак, знал, что легче тащить лежа, не тратя силы на то, чтобы удержаться на ногах. Анаис не из легких, но она крепкая и выносливая, какого черта она сама не взбирается, ранена? Но когда она показалась, я поняла: Анаис держала левой рукой детей, и я приняла у нее подозрительно тихих младенцев.

— Почему они молчат? — страшным голосом спросила я. И попробуй соврать или не ответить — я выпрямилась и поставила ногу рядом с ее кистью. — Почему. Они. Молчат?

— Я дала им немного травы. Той, которой лечила тебя, — зло и очень быстро заговорила она. — Если ее пожевать и дать пососать палец в слюне младенцу, он будет спать. Ару сказал, что может быть обвал от кри…

Я сделала шаг назад, присела и дернула Анаис наверх. Однако у меня появляются силы? Дух руководит телом, как интересно. Анаис выбралась, я передала ей детей.

— Где остальные?

— Мишель и Симон там, Ару. И Фуко, и….

Я скинула веревку обратно.

Мишель и Симон, Жизель — на ее лбу обширная, но неглубокая рана. Я тотчас вручила ее попечению Анаис. Люсьена…

— Валер, — услышала я голос Фредо сквозь несмолкающие печальные крики канваров. — Веревка не выдержит. Она не выдержит больше никого.

— Кто там остался?

— Мужчины, — откликнулась Люсьена. — Ару, Фуко и этот коновал.

— А старуха?

— Побежала вперед и попала под обвал. А мы сразу кинулись назад. Так…

Кто самый легкий? Кого с гарантией выдержит веревка? Самый легкий тот, чью жизнь я с удовольствием принесла бы в жертву другим жизням. Что я сейчас собираюсь сделать? Нарушить все правила, которые я сама писала бессчетное количество лет. Нарушить главный принцип: как можно меньше потерь.