По своему обычаю, статья и срок, можно еще и в лагере до полного просветления от общения с уголовниками помурыжить. Но, это явно не мой будущий путь, никуда меня Вождь от своего тела не отпустит.

Это пособники или моя подружка, или охранники, других вроде никого не должно оказаться. Я специально ни с кем не сходится, а то, что начал здороваться с некоторыми классиками социалистического реализма, так только здороваться и начал. Это Динэра с ними радостно щебетала, обнаружив учителей жизни из советских учебников рядом с собой.

Ну, и к ней мужики как магнитом тянулись, заметив, что я не ревную и разрешаю ей общаться с кем девушка захочет.

Жаль Динэру, хорошая девчонка, надеюсь, что сможет выкрутиться из такой ситуации. Впрочем, она же наверняка нужна целой и здоровой Вождю, чтобы вспомнила про меня все подробности после того, что сейчас случится.

И где что у меня на теле есть из родинок и прочих примет для опознания.

— Ничего, у нас все признаются! Никуда не денется! — снова радостно провозгласил нарком, почти ласково глядя на меня.

— Согласен с вами, товарищ нарком! — так же радостно ответил я, а вот ему почему-то мои слова явно не понравились.

Знает же, собака мелкая, что нельзя меня прессовать, морить голодом и к уголовникам сажать. Нет у него таких полномочий сейчас по личному приказу Вождя.

Уставился требовательно на охрану, чтобы привели оборзевшего обвиняемого в чувство. Нарком — это вам не следователь, на него конвою придется реагировать. Сейчас начнется драка, потом она перерастет в избиение конвойных, следователя и самого товарища наркома с охраной.

— Все, пора закругляться с этим спектаклем, — решил я про себя.

Понятно, что ждет меня теперь прозябание в своеобразной шарашке, с проживанием в камере и неизменными визитами к Вождю с лечебными целями. Нет, это мне совсем уже не интересно!

Накинул защитный купол, раздвинув в стороны конвоиров, протянул руку вперед и схватил железного наркома за горло. Руку высоко поднимать и не пришлось, все-таки очень мелкий ростом хозяин «Ежовых рукавиц».

Тут же раздались предупреждающие и недоуменные крики вокруг меня, однако, я не обращаю на них внимания, оторвал Ежова от пола и понес к окну с решеткой. Пытающиеся схватить мое тело сотрудники скользят руками по невидимой преграде, бьют ее рукоятками парабеллумов и ничем не могут помочь своему наркому, плотно прижатому к куполу. Им за него хвататься нужно, но, времени понять это я не даю никому.

Ежов хрипит и тоже пытается сопротивляться, выхватывает пистолет и направляет мне в грудь.

То есть, пытается направить, однако, второй рукой я перехватываю его кисть и легко отнимаю оружие, ломая ее.

Одной рукой держу ТТ, снимаю его с предохранителя, второй прижимаю сопротивляющееся тело железного наркома к стеклам окна, разбивая их его затылком. Следователь вскочил без оружия, конвоиры и личная охрана наркома уже со своими стволами в руках, они видят мою явную подготовку к стрельбе и первыми начинают стрелять.

— По ногам только! — кричит старший над конвоем, доставившим меня сюда.

— По ногам, — хрипит и нарком, хватаясь здоровой рукой за мою руку.

Но, пули бьют по всему куполу, моя внешняя неуязвимость сильно пугает стрелков, они все нажимают и нажимают на спусковые крючки своих ТТ и наганов.

Я тоже начинаю стрелять в ответ, восемь патронов заканчиваются быстро, все они ушли в близкие цели, но, еще двое противников остались на ногах, перезаряжаясь и продолжая поливать огнем мой купол.

— Ого, он уже на тридцать процентов просел, — вглядываюсь я в оставшуюся ману, — Так меня надолго не хватит.

Поднимаю упавшее оружие одного из сразу убитых стрелков, такой же ТТ и последними тремя пулями добиваю оказывающих сопротивление конвоиров. Еще следователь успел убежать из кабинета в момент перестрелки, упав на карачки и прикрываясь остальными нквдшниками. Сейчас поднимает все здание в ружье.

Ежов, задыхаясь в моей ладони, все равно колотит меня кулачком и пинается ногами. Держать его за шею приходится сильно, чтобы не вырвался, поэтому с последними выстрелами он затихает.

Пережал я ему что-то явно, да и ладно! Умрет, не приходя в сознание страшной смертью!

Я бросаю его на пол, как сломанную куклу и занимаюсь тем, что собираю оружие и магазины для него. Поднимаю с пола и обыскиваю конвойных.

Пострелять мне придется много, пока маны хватает. Складываю все на столе, а потом занимаюсь самим наркомом.

Выбиваю стекла из рам до конца и пропихиваю его голову в решетку, держа за шею сзади. Получается это плохо, голова не лезет, поэтому я возвращаюсь и поднимаю тяжелый табурет, чтобы забить ее подальше.