— Милая…

— Я не вернусь, — сказала я ясным голосом. Без сомнений, без колебаний. В эти дни мои границы были для меня слишком ясны. — Вместо этого я пойду в местную среднюю школу.

Мама нахмурилась.

— Нет. Ты этого не сделаешь.

Я чувствовала себя дерьмово, сражаясь с ней. Обычно мы вместе принимали важные решения. Будучи родителем-одиночкой, вынужденным бросить колледж, чтобы родить меня, маме пришлось нелегко. Она пожертвовала собой. В конце концов, бабушка пришла и помогла, но на это ушло время. Время, в течение которого мама была совершенно и полностью одна. Мне не хотелось усложнять ей жизнь. Однако на этот раз я не могла пойти на компромисс. И не могла отступить. Более чем достаточно монстров уже было в моей голове, они пировали моим здравомыслием, подпитывали мою неуверенность. «Кара и Ко» официально было чересчур.

— Иди, мы говорили о твоем образовании, — умоляюще сказала она. — Твоем будущем.

— Знаю. И я могу учиться в местной школе так же хорошо, как и в этом месте. — Я прислонилась к машине, положив руки сверху. — Наверное, даже лучше. Бабушка переживет это.

— Я поговорю с директором о том, чтобы держать эту девушку подальше от тебя. Позабочусь о том, чтобы с этого момента ты была защищена.

— Это хорошая идея, но она не сработает, мам.

— Я, черт возьми, заставлю это сработать.

Я с сомнением посмотрела на нее.

— Дорогая, она больше не будет тебя беспокоить. Я обещаю. Но подумай вот о чем. Где бы ты ни была, везде будут люди, с которыми ты не поладишь. Это печальная часть жизни — делить планету с миллиардом или около того других людей, — сказала она. — Люди просто могут быть придурками. Я знаю, что ты через многое прошла, больше, чем я могу понять. Но убегать каждый раз, когда возникает конфликт, не выход. Это создает для тебя очень тревожный прецедент.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, — сказала я. — Понимаю. Но есть пределы, мама, и ежедневные преследования выходят за рамки моих.

Ее плечи поникли.

— Тебе не кажется, что это только добавит хлопот к твоей в последнее время и так нестабильной жизни?

— Нет.

Тишина.

— Послушай, просто… Давай сначала поговорим с директором. Посмотрим, нельзя ли что-то сделать. — Брови мамы почти сошлись. — Ты учишься в выпускном классе, Иди. Смена школы сейчас была бы огромным потрясением.

— Нет, мам, — сказала я резче, чем намеревалась. — То, что меня чуть не убили, было огромным потрясением. Смена школы была бы облегчением.

Долгое мгновение она просто смотрела на меня. Затем надела темные очки, скрыв разочарование и беспокойство в своих глазах.

— Давай поговорим об этом дома.

Я пожала плечами, почувствовав себя плохо из-за того, что мне придется отвергнуть ее решение. Как бы странно это ни звучало, часть меня была рада, что я чувствовала себя плохо из-за этого.

Для моих ушей Джорджия, Кара и директор звучали так, как будто они жили в эхо-камере. Они могли разговаривать, но все это на самом деле не имело значения. Теперь я знала, что имело значение. Что такое жизнь и смерть. Все остальное было просто ерундой, повседневными деталями.

Но моя мама все еще имела значение. Я цеплялась за это.

В местной государственной средней школе было гораздо больше учеников, чем в моей бывшей частной. Надеюсь, это даст мне больше возможностей смешаться с толпой и спрятаться. Кроме того, с момента, случившегося в «Дроп-стоп» прошло три недели, так что это были старые новости. Люди уже должны были двигаться дальше. По крайней мере, никто, казалось, не обращал на меня никакого внимания, пока я бродила по коридору с картой, расписанием занятий и другими бумагами в руках.

— Иди! — раздался чей-то голос. — Иди?

Отлично.

Я обернулась и увидела девушку, бегущую за мной, как будто ее задница была в огне.

— Ты должна была ждать меня в офисе, — сказала она, останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Она была примерно моего возраста, азиатка, хорошенькая. — У нас с тобой первое занятие вместе. Я покажу тебе, где его найти. После этого ты будешь предоставлена сама себе.

— Хорошо. — Я просто смотрела на нее.

— Ой. Извини. Я Ханг. — Она помахала рукой перед моим лицом, одарив меня улыбкой. — Пошли отсюда.

Я приказала ногам идти дальше, когда мы проходили мимо памятника Айзеку, погибшему парню. Значит, он ходил в эту школу. Наверное, это имело смысл, если бы я на мгновение задумалась об этом. Там было много фотографий, стихов, увядших цветов трехнедельной давности и футбольная майка. Все это рассказывало историю слез и боли. Айзека не хватало, а это уже кое-что. Интересно, что бы сделали в моей старой школе, если бы я умерла? Очень сомневаюсь, что большая часть студентов была бы заинтересована в этом. Странно, однако, встретиться лицом к лицу со своей собственной смертностью.