Антуанетта. У меня нет братьев.

Ведущий. А вы что сказали ей после этого?

Кюрман. Это была не последняя ее реплика.

Ассистентка. «Все мои друзья, — я имею в виду настоящих друзей, друзей на всю жизнь, — гомики. Почти все. В сущности — все».

Ведущий. И что вы ей на это сказали?

Кюрман. Она этого не говорила.

Антуанетта. Я сказала: если бы у меня не было Клода-Филиппа.

Кюрман. Это она говорила, но раньше — мол, в Париже у нее есть настоящий друг, танцовщик. После этого я не могу ей сказать: «Если смогу быть вам чем-то полезен».

Ведущий. Какая у него была последняя реплика?

Ассистентка. Если смогу быть вам чем-то полезен.

Ведущий. А вы ему на это?

Антуанетта. Вы очень любезны.

Ведущий подает ей накидку.

Кюрман. Извините, но тут что-то не вяжется. Если я только сейчас подаю ей накидку, как же мне теперь, когда она так мило держится, сунуть руки в карманы? Попробуйте-ка сами.

Ведущий (берет в руки накидку). Итак, прошу…

Антуанетта. Я рада, что встретила вас. Знаете, даже очень рада.

Ведущий. Дальше.

Антуанетта. У меня нет братьев.

Ведущий. Это мы уже слышали.

Кюрман. Чем вы занимаетесь?

Антуанетта. Переводами.

Ведущий. Нет…

Антуанетта. Ведь я родом из Эльзаса.

Ведущий… Ваша последняя реплика до накидки!

Ассистентка. Клод-Филипп не знает немецкого, но у него есть чувство языка.

Ведущий. А вы что на это говорите?

Кюрман. Ничего. Просто удивляюсь, как это французы, не знающие немецкого, могут иметь чувство языка. Пауза! Признаю, что теперь я мог бы спросить: а что вы переводите?

Антуанетта. Адорно.

Ведущий. Этого не было.

Антуанетта. Потому что он не спросил.

Кюрман. А не спросил потому, что хочу, чтобы она ушла. Я задаюсь вопросом: почему она не осталась в Париже? Правда, это меня не касается. Пауза! А поскольку я молчу, она полагает, будто я думаю о своем юноше.

Антуанетта. Надеюсь, с ним в самом деле ничего не стряслось.

Ведущий. Дальше!

Кюрман. Вы хотите уже уйти?

Антуанетта. Мне тоже надо завтра работать.

Кюрман. Чем вы занимаетесь?

Антуанетта. Переводами.

Ведущий. Ну, сколько можно!

Антуанетта. Я родом из Эльзаса.

Ведущий (опускает руки с накидкой).…Я прошу повторить последнюю реплику перед тем, как Кюрман подает ей накидку и берет ее руки в свои, чего ему делать не следует.

Кюрман. Почему не следует?

Ведущий. Потому что рукопожатие выдает вас с головой.

Антуанетта. Все другие мужчины, знаете ли, просто ужасны, раньше или позже они — почти всегда! — перестают понимать женщину.

Кюрман. Разве это правда?

Антуанетта. Ну конечно.

Ведущий (подает ей накидку). Если смогу быть вам чем-то полезен.

Антуанетта. Вы очень любезны.

Ведущий (засовывает руки в карманы, потом выходит из роли). Поняли? Как брат с сестрой. Даже если она теперь, — что весьма возможно, — поцелует вас, не забывайте: вы ждете молодого сицилианца. В противном случае она не стала бы вас целовать. Она рада, что вы — не заурядный мужчина, господин Кюрман, даже наедине с женщиной.

Кюрмап. Понял.

Ведущий. Подайте ей еще раз накидку.

Кюрман забирает у Антуанетты накидку.

Ведущий. Итак…

Антуанетта (достает сигарету). Оказывается, еще есть сигареты!

Кюрман подносит ей зажженную спичку.

Почему я не остаюсь жить в Париже? Мне хочется открыть небольшое издательство, мое собственное, где я смогу делать, что захочу. Поэтому я здесь. А если с издательством ничего не выйдет, придумаю что-нибудь еще. (Курит.) Какое-нибудь свое дело. (Курит.) Охотнее всего я завела бы маленький художественный салон.

Ведущий. Слышите?

Кюрман. Почему она никогда мне об этом не говорила?

Ведущий. Она хочет иметь свою жизнь, ей не нужен мужчина, который считает, что она не может жить без него и который покупает револьвер, убедившись в один прекрасный день, что она может жить без него.

Антуанетта. Если хотите знать: сюда меня привез на машине молодой человек, намного моложе Кюрмана, архитектор, который хотел уехать со мной в Бразилию. (Смеется.) Что мне делать в Бразилии. (Курит.) Потому я и сижу здесь так долго: боюсь, что он ждет меня внизу.