Солдат. Считаю до трех.

Закутанный не шевелится.

Раз…

Учитель. Нет!

Солдат. Два…

Учитель срывает с него платок.

Три…

Учитель. Мой сын!

Выявляющий обходит и осматривает Андри со всех сторон.

Это мой сын!

Выявляющий осматривает ноги Андри, затем делает знак, так же небрежно, как прежде, но другой знак, и два черных солдата берут Андри под стражу.

Столяр. Пошли.

Мать выходит вперед и снимает свой платок.

Солдат. А ей что понадобилось?

Мать. Я скажу правду.

Солдат. Андри твой сын?

Мать. Нет.

Солдат. Слыхали? Слыхали?

Мать. Но Андри сын моего мужа…

Трактирщик. Пусть она это докажет.

Мать. Это правда. И Андри не бросил камень, это я тоже знаю, потому что Андри был дома, когда это произошло. Клянусь! Я сама была дома. Я это помню, и я клянусь в этом Богом, клянусь Всемогущим, судьей нашим во веки веков.

Трактирщик. Врет она.

Мать. Отпустите его.

Выявляющий поднимается снова.

Солдат. Тихо!

Выявляющий снова подходит к Андри и повторяет осмотр, затем выворачивает у него карманы штанов. Высыпаются деньги, андоррцы отшатываются от катящихся монет, словно это раскаленная лава. Солдат смеется.

Еврейские деньги.

Доктор. Этот не ошибется…

Учитель. Почему еврейские? Ваши деньги, наши деньги… Разве у вас в карманах что-то другое?

Выявляющий ощупывает волосы Андри.

Почему ты молчишь?

Андри улыбается.

Это мой сын, он не должен погибнуть, мой сын, мой сын!

Выявляющий уходит, черные берут винтовки на караул. Солдат входит в роль руководителя.

Солдат. Откуда это кольцо?

Столяр. Драгоценности у него тоже есть…

Солдат. Давай сюда!

Андри. Нет.

Солдат. Давай сюда, говорю!

Андри. Нет… пожалуйста…

Солдат. А то они палец отрубят.

Андри. Нет! Нет! (Защищается.)

Столяр. Ишь как дерется за свои драгоценности…

Доктор. Пошли…

Андри окружен черными солдатами. Его не видно, когда раздается его крик. Затем — тишина. Андри уводят.

Учитель. Втяните головы в плечи. Идите домой. Вы ничего не знаете. Вы ничего не видели. Вам тошно. Идите домой, брезгливо отшатывайтесь от себя перед зеркалом.

Андоррцы расходятся в разные стороны, каждый забирает свою, обувь.

Солдат. Этому теперь башмаки не понадобятся.

Солдат уходит.

Некто. Бедный еврей…

Трактирщик. Мы-то при чем.

Некто уходит, остальные направляются к кабачку.

Столяр. Мне рюмку водки.

Доктор. Мне тоже рюмку.

Столяр. Вот еще его башмаки.

Доктор. Пошли внутрь.

Столяр. С пальцем — это было чересчур…

Столяр, Доктор и Трактирщик скрываются в кабачке. На сцене темнеет, оркестрион сам собой начинает играть — все ту же музыку. Когда на сцене становится снова светло, Барблин, стоя на коленях, белит мостовую площади. Барблин острижена.

Входит Патер. Музыка умолкает.

Барблин. Я белю, я белю…

Патер. Барблин!

Барблин. Почему, ваше преподобие, не белить мне дом отцов моих?

Патер. Ты заговариваешься.

Барблин. Я белю.

Патер. Это не дом твоего отца, Барблин.

Барблин. Я белю, я белю.

Патер. Это бессмысленно.

Барблин. Это бессмысленно.

Появляется Трактирщик.

Трактирщик. Что она делает здесь?

Барблин. Здесь его башмаки.

Трактирщик хочет принести башмаки.

Барблин. Стой!

Патер. Она потеряла рассудок.

Барблин. Я белю, я белю. Что вы здесь делаете? Если вы не видите того, что я вижу, то вы видите: я белю.

Трактирщик. Перестань!

Барблин. Кровь, кровь, кровь везде.

Трактирщик. Это мои столики!

Барблин. Мои столики, твои столики, наши столики.

Трактирщик. Пусть перестанет.

Барблин. Ты кто такой?

Патер. Я уже все перепробовал.

Барблин. Я белю, я белю, чтобы Андорра у нас была белая, белоснежная Андорра, убийцы, я обеляю вас всех… всех.

Появляется бывший Солдат.

Пусть он оставит меня в покое, ваше преподобие, он положил на меня глаз, я обручена.

Солдат. Пить хочется.