Патер. Подумай, Андри, о том, что ты сам сказал: как могут другие принять тебя, если ты сам себя не приемлешь?

Андри. Можно мне теперь уйти…

Патер. Андри, ты понял меня?

Патер на коленях.

Патер. Не сотвори себе образа Бога, Господа твоего, и образа людей, творений его. Я тоже провинился тогда. Я хотел встретить его любовью, когда говорил с ним. Я тоже сотворил себе его образ, я тоже сковал его, я тоже привел его к столбу.

Андоррская площадь. Сидит только Доктор, остальные стоят: Трактирщик, Столяр, Солдат, Подмастерье, Некто, который читает газету.

Доктор. Говорю: успокойтесь!

Солдат. Почему это на Андорру не могут напасть?

Доктор закуривает сигарку.

Трактирщик. Может быть, я должен сказать, что в Андорре не найдется приличной комнаты. Я трактирщик. Нельзя давать иностранке от ворот поворот…

Некто смеется, читая газету.

Трактирщик. Что мне еще остается? Приходит этакая сеньора и спрашивает, не найдется ли приличной комнаты…

Солдат. Сеньора — слышите!

Столяр. Оттуда, что ли?

Солдат. Наш брат, если начнется, будет сражаться до последнего бойца, а этот привечает ее! (Плюет на мостовую.) Тьфу ты! — одно слово.

Доктор. Только не волноваться. (Курит.) Я поездил по свету. Можете мне поверить. Я андоррец, это известно, душой и телом. А то бы я, люди добрые, не вернулся на родину, а то бы ваш профессор не отказался от всех кафедр на свете…

Некто смеется, читая газету.

Трактирщик. Что там смешного?

Некто. Кто будет сражаться до последнего бойца?

Солдат. Я.

Некто. В Библии сказано: последние станут первыми, или наоборот, не помню, первые станут последними.

Солдат. Что он хочет этим сказать?

Некто. Я просто спрашиваю.

Солдат. До последнего бойца, это приказ. Лучше смерть, чем неволя, эта надпись есть в любой казарме. Это приказ. Пусть только сунутся, им покажется небо с овчинку.

Короткое молчание.

Столяр. Почему на Андорру не могут напасть?

Доктор. Положение напряженное, я знаю.

Столяр. Напряженное как никогда.

Доктор. Оно уже много лет такое.

Столяр. Зачем они подвели войска к границе?

Доктор. Что я хотел сказать? Я поездил-таки по свету. Тут уж можете мне поверить: во всем мире нет народа, который бы во всем мире так любили, как нас. Это факт.

Столяр. Пожалуй.

Доктор. Давайте примем этот факт во внимание, давайте спросим себя: что может случиться с такой страной, как Андорра? Давайте будем объективны.

Трактирщик. Так и есть, так и есть.

Солдат. Что так и есть?

Трактирщик. Нет народа, который бы так любили, как нас.

Столяр. Пожалуй.

Доктор. Любили — не то слово. Я встречал людей, которые понятия не имеют, где находится Андорра, но любой знает, что Андорра — это оплот, оплот мира, свободы и прав человека.

Трактирщик. Совершенно верно.

Доктор. Андорра — это понятие, это прямо-таки символ, если вы понимаете, что это значит. (Курит.) Говорю: они не осмелятся.

Солдат. Почему, почему?

Трактирщик. Потому, что мы — это символ. Солдат. Но военное превосходство у них.

Трактирщик. Потому что нас так любят.

Идиот приносит дамский чемодан и ставит его на землю.

Солдат. Ну, вот — пожалуйста!

Идиот уходит.

Столяр. Что ей здесь нужно? Подмастерье. Шпикуха!

Солдат. Кто ж еще?

Подмастерье. Шпикуха!

Солдат. И он привечает ее!

Некто смеется.

Солдат. Оставьте свои дурацкие ухмылки.

Некто. Шпикуха — это неплохо.

Солдат. А кто ж она еще?

Некто. Надо говорить не «шпикуха», а «шпик», даже если положение напряженное и речь идет об особе женского пола.

Столяр. Не понимаю, что ей здесь нужно.

Идиот приносит второй дамский чемодан.

Солдат. Пожалуйста! Пожалуйста! Подмастерье. Двиньте их каблуками!

Трактирщик. Еще чего!

Идиот уходит.

Трактирщик. Вместо того чтобы отнести вещи наверх, этот идиот убегает, а на меня все косятся…

Некто смеется.

Я не предатель. Не правда ли, профессор, не правда ли? Это неправда. Я трактирщик. Я первый, кто бросит камень. Да-да! Еще есть закон гостеприимства в Андорре, старинный, священный закон. Не правда ли, профессор, не правда ли? Трактирщик не может сказать «нет», даже при самом напряженном положении, а уж даме подавно.