Мысленно составил план и отрубился…

Проснулся позднее. Хотелось пить.

Пить и трахаться.

Член снова стоял колом, а близость стройного юного тела делала его еще более твердым. К слову, рыженькая тоже вела себя провокационно, постанывая во сне.

Я опустил руку, провел пальцами между половых губок: напустила соков…

Разве можно устоять? Перевернул ее на животик, устроился сверху и начал двигаться короткими, жаркими толчками, пока не выплеснулся…

Даже не помню, как – вышел или в нее кончил. Мгновенно забылся!

Все как в тумане, ясно только одно: едва кончив, я снова хотел! Шиздец какой-то… Все отошло на второй план, я готов был трахаться снова и снова, снова и снова. К слову, рыжая тоже не отставала. Ее вагина без конца текла и сжималась, пульсируя.

Номер был огромный – такое количество вариантов, но дальше кровати мы так и не сдвинулись. Как же… Отойду я, а она неудовлетворенной останется?!

Секс-марафон продолжился!

Рука бойцов колоть устала… Тьфу, член трахаться устал, но перестать трахаться я не мог!

В перерывах я пытался вспомнить, когда со мной раньше такое бывало: чтобы долбиться почти без передышки, как юнцу, который впервые дорвался до женского тела и получил к нему полный доступ?

Не было такого, вроде?

Вспомнил лет пятнадцать назад… Тогда Марсель с отличием закончил летное, устроился пилотом на внутренний авиарейс и совершил первый самостоятельный полет. Ник – перевелся на должность топ-менеджера крутой компании. Он дотопал до высокой ступеньки, пробираясь с самых низов, чем гордился невероятно, а я… Я в это время мог похвастаться только тем, что сдал хирургию Василькову. Несмотря на милейшую фамилию, препод был зверь. Зверюга… Говорил, хирургию на пять знает только господь бог и то лишь в те дни, когда не отдыхает от создания мира. Даже для двойки нужно было постараться, препод щедро ставил колы и даже нули! Самодурствовал по полной, требовал, три шкуры спускал. Тройка у него была потолок, а четверка… Ох, бля, при мысли о ней даже эрекция возникала.

Я сдал на четверку, и потом мы всей дружной троицей отправились кутить. С четверга по воскресенье… Сколько мы всего тогда выпили, выкурили, сколько баб перетрахали… Вспомнить страшно! Но даже тогда, меня так не жгло и не вставляло, как сейчас. Причем, на одну и ту же – рыжеволосую.

Внимательно посмотрел на нее, спящую. От пота ее волосы стали цвета темной меди. На груди красовались багровые засосы, один уполз на шею…

Это я постарался, подумал с гордостью, прежде чем сорваться в очередной раз и потом уснуть крепко-крепко…

Проснулся от того, что кто-то люто бомбил в дверь.

– Обслуживание номеров. Администрация! – нервно горланили. – У вас бронь закончилась…

Я с трудом сел на кровати, провел пальцами по взлохмаченным волосам, проскрипел в ответ:

– Бронь? Какая бронь? Всего час или два прошло…

– Прошли целые сутки! – раздалось возмущенное из-за двери.

– Вы продлевать будете или съезжать?

– Съезжать. После завтрака.

– После обеда, то есть?

Посмотрел за окно. Окна мы так и не зашторили, охренел: солнце-то уже стоит высоко!

– Давайте и обед, и завтрак… За просрочку оплачу, на чай щедро оставлю! – успокоил разгневанных служащих.

Сутки?! Как могли пройти сутки?

Где мой телефон? Телефон валялся на полу выключенным. Сел, наверное. Я нашел зарядное устройство, включил телефон, проверил дату.

Календарь не лгал: суббота!

Долбаная суббота… Выходит, я сутки протрахал! Целые сутки…

Позади меня раздался шорох. Оглянулся: рыжая просыпалась.

Рыжая заворочалась на кровати, села, заспанная, лохматая, в засосах, подтянула к груди простыню и посмотрела на меня стыдливо-испуганно.

На телефон начали приходить уведомления – одно за другим.

Меня впечатлило не их обилие, после напряженных суток дежурства всегда так. Но лаконичное смс от деда я мгновенно отметил в ворохе других:

«Не утруждай себя, Андрей. Я поехал на такси».

Дед! Е мое… Я про деда забыл! Не встретил его… Ну все, мне хана!

– Что-то стряслось? – уточнила тихим голосом рыжая, закутавшись в простыню высоко-высоко!

Только одни глаза остались выглядывать – голубые до невозможности!

Торчащая во все стороны рыжая копна волос довершала картину.

– Иди в душ, – отпустил девушку. – Сейчас нам поесть принесут, а я пока совершу несколько важных звонков.

Она опустила ноги на паркет, шлепнув босыми ступнями. Звук вышел довольно звонкий, от него в голове зашумело.

– Ой, – поморщилась и тихонько снова ойкнула.

– Так…

На голову накатывало нехилой такой мигренью, но я пытался мыслить здраво и рассуждать трезво. Ойкать рыжая могла в случае дискомфорта.