– Вы ничего не ощущали в тот момент?

– Ощущал? Я ощущал ужас. Мне было непереносимо страшно. Там, на базе, мне понадобилось время, чтобы связно рассказать...

– И что же?

– Они заставили меня повторить рассказ дважды или трижды. Уже тогда я понял, что мне просто не доверяют. Они качали головами, делали сочувствующие глаза, но во взглядах - у всех!
– недоверие, подозрение.

– Подозрение? В чем?

– Они считали меня виновным. Уже тогда. Я видел их всех насквозь, начиная от Парыгина и кончая радистом Квириным, этим ничтожеством. Многие готовы были обвинить меня в чем угодно при первой же возможности...

– Но почему?

– Потому что эта смена на базе - редкостное собрание невежд и тупиц. Лучше бы Коллегия разобралась, как случилось, что половина отряда состояла из откровенных бездарен, а другая - из завистливых бездельников, готовых очернить любого, кто может немного больше, чем они сами.

– Послушайте, Кестер, - не удержался Сальников, - вы подумайте, что говорите! Погибли два члена группы. Не просто коллеги - близкие друзья многих на базе. Это же горе для каждого, а вы обвиняете их в каких-то кознях, интригах против вас.

Кестер пренебрежительно рассмеялся:

– Я был уверен, что вы мне не поверите. Весь этот разговор совершенно бесполезен.

– Хорошо, - сухо сказал Сальников.
– Что же произошло потом?

Кестер задумался. Прошла минута или две.

– Из-за этого случая выходы на Альдам были прекращены. Пытались понять, отчего они умерли...

Гибель Мелье посчитали трагической случайностью. Да просто не было других объяснений. Его планер разбился в горном массиве Южных ворот и был обнаружен уже через два часа после катастрофы. В ясный тихий день Мелье врезался в стену каньона. После этого командир отряда Парыгин запретил спускаться на Альдам в одиночку, и вплоть до случая с Юрхановым и Вескивялли ничто больше не вызывало беспокойства.

Смерть двух десантников вынуждала переосмыслить происшедшее. Юрханов и Вескивялли умерли от обширного кровоизлияния в мозг. Отчего вдруг у двух абсолютно здоровых людей, десантников, одновременно случился инсульт? Не была ли гибель Мелье такой же внезапной и необъяснимой? На эти вопросы ответа не было.

Конечно же, никто на Станции не собирался обвинять Кестера в гибели десантников. Правда, многие откровенно недолюбливали этого невероятно тяжелого, сложного человека. И психолог отряда Каминский не раз задавал себе вопрос: как, собственно, Кестеру удалось попасть в состав резерва? Своей нетерпимостью, резкостью и абсолютным пренебрежением к чьему-либо мнению Кестер неизбежно вызывал раздражение окружающих. Сам он этого, кажется, не замечал. Вероятно, оттого, что окружающие раздражали его ничуть не меньше.

Однако в своей области Кестер был действительно прекрасным специалистом - это немного примиряло с другими его качествами.

Неведомая опасность ставила под удар всю программу работы отряда. Парыгин был поставлен перед альтернативой: либо свернуть программу, либо взять на себя ответственность за ее продолжение в условиях чрезвычайно возросшего риска, по сути своем непрогнозируемого.

В любом ином случае Парыгин выбрал бы первое. Теперь же решать самостоятельно он не мог. Месяц назад Бонев обнаружил посадочную площадку Пришельцев, точно такую, как уже открытые на Церексе и Сфилоне. А за три дня до трагедии Тулин зарегистрировал появление в атмосфере планеты странных яйцевидных тел.

Когда на обзорном экране возникла вереница поблескивающих овоидов, Тулин дежуривший в этот час у телескопа, просто не поверил своим глазам, что, впрочем, не помешало ему включить видеокамеру.

Овоиды описали правильную кривую, верхняя часть которой проходила у границы тропосферы, и опустились (или упали?) на поверхность планеты а лесах экваториального материка. Тулину не удалось засечь координаты места посадки - все произошло слишком быстро. Он установил лишь приблизительный район диаметром около восьмидесяти километров. Десантники в течение двух дней прочесывали этот район, но ничего не обнаружили.

Овоиды не имели ничего общего с известными живыми формами Альдама. Они вообще ни на что не были похожи. Если их действительно создал иной разум, если появление их действительно предвещало то, к чему стремилось, что искало человечество, осознав себя во Вселенной, значение работы отряда теперь возрастало невероятно.

Поэтому Парыгин совершил исключительный шаг, прекрасно понимая, что в глазах Управления этот шаг может поставить под сомнение его компетентность как руководителя экспедиций такого класса. Парыгин предложил отряду принять коллективное решение.

Пятьдесят шесть - среди них и сам Парыгин - высказались за продолжение программы. Пятьдесят седьмой, Кестер, - против, впрочем, почувствовав, несмотря на свою непробиваемость, всеобщее неодобрение, Кестер тут же постарался смягчить реакцию, сообщив, что он просто не верит ни в каких Пришельцев.

Затем Парыгин вновь взял на себя функции руководителя, потребовав неукоснительного выполнения целого перечня мер безопасности, вплоть до ношения страшно неудобных защитных накидок.

С этого дня в десантных планерах постоянно дежурили группы, готовые в любую секунду вылететь на место предполагаемого контакта.